О, ну ладно.
Я обсудил план, как потребовать у банкира документы, по крайней мере, самые последние. Петро сначала возражал, но затем его природная склонность к неловкости с финансистами взяла верх. Он согласился предоставить мне пару парней в красных туниках в качестве официального эскорта, и, получив от своего клерка подходящий документ, я мог подойти к банку и узнать, что
Произошло. Чиновник из вигил был человеком изобретательным. Он составил грандиозный документ, написанный необычным и экстравагантным языком, который служил ордером на арест товаров.
Мы отнесли это на Форум, к Аврелианскому пелёночному столу. Петроний, кстати, пошёл с нами. Писарь тоже жаждал экскурсий. Впечатлённые нашей бравадой, мы одержали победу: кассир неохотно согласился показать нам, где живёт вольноотпущенник Лукрион. У Лукриона, по-видимому, были все необходимые записи. В его апартаментах, скромном, но, очевидно, просторном помещении на первом этаже, нам сказали, что он ушёл ужинать. Мы чувствовали сопротивление, но без приказов хозяина прислуга сдалась. Раб неохотно показал нам, где хранятся записи, и мы увезли в тележке таблички и сшитые вместе кодексы, которые выглядели наиболее современно. Мы, естественно, оставили любезную записку, что забрали их.
Мы отбуксировали груз обратно в патрульную. Его нужно было сохранить по разным причинам. Поскольку трибун Рубелла всё ещё был в отпуске в Кампании, мы вывалили всё в его кабинет. Затем я вышел и поблагодарил сопровождающих. Они поплелись прочь, ухмыляясь. Бывшие рабы, каждый из которых отработал шесть лет пожарным ради респектабельности, были рады развлечению, особенно если оно обходилось без ударов головой, синяков и ожогов.
— Сейчас быстренько гляну, а завтра приду и начну детальный осмотр, — сказал я Петро, который сам готовился к ночной прогулке по улицам Тринадцатого района (патрульная находилась в Двенадцатом).
Петроний, мельком взглянув на непостижимые скрижали, посмотрел на меня как на сумасшедшего. «Ты уверен?» — „Пустяки“, — беззаботно заверил я его.
«Как скажешь, Фалько».
«Нет выбора». Я решил быть честным: «Мы застряли». «Ты хочешь сказать, что застряли».
Я проигнорировал это. Как только подняли тревогу после убийства, патрульные прибыли на место в считанные минуты. Мы проверили всех в доме на наличие пятен крови. У всех его родственников есть алиби. Заведующий скрипторием оправдан за отсутствием. Связей с литературными посетителями нет. Пока не могу точно сказать, что мотив есть у банка, но это выглядит всё более вероятным.
«Мне нужно было действовать. Мы не хотели, чтобы сундуки были опустошены, а предметы уничтожены».
«Ты знаешь, что делаешь», — сухо сказал Петроний.
Возможно, не совсем. Но у меня заканчивались зацепки в доме Хрисиппа. Персонал был чист. Все авторы обвиняли друг друга, но никто из них, похоже, не был способен на такое продолжительное насилие, какое было учинено над погибшим.
Жена и бывшая жена были слишком хитры, чтобы помочь мне. Всё, что мне оставалось расследовать, — это проблемы в банке.
Мы немного посплетничали. Я рассказал Петро, что случилось с Майей.
Работать на Па. Он поморщился при мысли о том, что Юния будет управлять каупоной Флоры; тем не менее, многие винодельни управляются людьми, которые, похоже, презирают само понятие гостеприимства. Юния не умела готовить; это соответствовало образу большинства управляющих каупоной. Единственной заботой Петро было то, как Майя, работая в «Септе Юлии», сможет присматривать за детьми, если ей придётся мотаться через весь Рим.
«Пока она с отцом, они, вероятно, будут у мамы».
«А, точно!» — сказал Петроний, быстро предугадав неприятности. «Значит, каждый раз, когда Майя пойдёт туда, чтобы доставить или забрать их, она рискует встретить Анакрита».
«Это не ускользнуло от меня. Старшие уже достаточно взрослые, чтобы самостоятельно передвигаться туда-сюда без сопровождающего, но самому младшему всего три-четыре года.
И ты права. Майе не понравится, если они будут бродить по улицам, поэтому теперь она будет проводить у мамы больше времени, чем раньше.
Мы молча стояли у патрульного дома. У меня возникло странное предчувствие, что Петроний собирается поделиться чем-то доверительным. Я ждал, но он ничего не сказал.
Он ушёл на разведку, а я вернулся. Наступала ночь, поэтому место опустело. Клерк вышел на дежурство; он работал в дневную смену. «Я запру главный вход, Фалько. Нам нужно не допустить, чтобы маньяки с обидой проникли внутрь, пока ребят нет дома. Ты можешь воспользоваться боковым выходом в магазине оборудования».