— Не бойся, дойдем, если надо дотащим.
Вад улыбнулся, наблюдая за темным силуэтом Шныря в проходе, мальчишка ушел шагов на десять-пятнадцать вперед, стоя у самого выхода.
— Нет-нет, мне не нужно. Мне и так хорошо. Вам спасибо.
Он прыгнул из проема вниз, куда-то на пол зала. Вадим поспешил выйти следом, слегка ослепленный походными лампами, освещавшими часть громадной подземной комнаты, полностью выделанной красно-кровавым песчаником. С первого взгляда место показалось чуть ли не еще более древним, чем сам город, где они были на поверхности. Внутри было прохладно и сухо, как в могиле. На полу среди остатков ковра ручной работы были расставлены вещи «демонов», перемежающиеся с остатками роскоши и телами, брошенными после бойни. Склеп с тем, что решили захоронить вместе с погребёнными.
Оглядевшись, Вад не заметил, куда отошел Шнырь, но, получив знак от Олега, пошел проверять второй проход, видневшийся в другом конце зала за открытой решетчатой дверью. Сам Волков, осмотрев близлежащие тела, взял одну из ламп, чтобы проверить периметр всего помещения — неприятные сюрпризы, когда их почти миновала засада были совершенно ни к чему. Под ногами то и дело попадались черепки старинных ваз и гильзы, разбросанные в бою — остатки древней цивилизации и следы нового века встретились.
Через несколько минут Вадим скрипнул дверью, вернувшись в зал.
— Не соврал, там реально есть выход в пустыню. Идем, проверим, остался ли запас воды.
— Вад, погоди.
Заметив что-то в углу зала, Олег присел на корточки, поставив рядом лампу, она затейливо заиграла светом и тенями на стенах — в самый раз для театра теней, только вот исполнять постановку тут было уже не для кого, а он актёр посредственный во всех планах. Руки слепо пошарили по карманам в поисках сигарет, легко подрагивая от непонимания. Как назло не взял с собой ни одну, но уж очень хотелось посмолить, заполнив лёгкие и горло знакомым прогорклым дымом.
— Чего там годить-то, ты трупов что ль никогда не видел?
В ответ Волков только кивнул на тело, криво сидящее перед ним поломанной каким-то злым ребёнком куклой. Нахмурившись, Вадим осуждающе покачал головой и подобрал еще одну лампу. Переступая через вытянутые ноги и руки усопших, он прошел к сослуживцу, уже открыв рот, чтобы его отчитать, но стоило увидеть лицо мальца перед ним, как слова застряли в горле.
В грязной песочке прошлого отряда, прислонившись простреленной головой к стене, на них взирал стеклянными глазами Шнырь. Бледная кожа уже обтянула лицо, и без того впалые щёки совсем пропали, гротескно и неестественно выделив скулы и заострив подбородок. Сухой воздух пустыни не дал телу сгнить за неделю, проведенную в склепе, мумифицировав его подобно древним египетским фараонам.