Мати вже порається по хаті, з грюкотом соваючи горщиками. Жилавий висохлий батько з невеличкими чорними вусиками вже, певно, сперся на ковбицю і ріже дерево своїм теслярським інструментом. Замість лівої ноги в нього протез, який він власноруч вистругав із липи. Після тої зими, коли батько підслизнувся і розбив коліно об сокиру, що привело до гангрени (яке там лікування в домашніх умовах!), він іще більше затаївся й озлобився. І так небагатослівний, тепер він видавав хіба що накази: «Дай!», «Принеси!»
Мати була наче лагіднішою, але постійна боротьба за шматок хліба очерствила її душу. Вона нічого не знала в житті, окрім роботи. Хіба що той час, коли юнкою служила у міських панів, був для неї трохи світлішим і безтурботнішим.
– Ну доки будеш боки вилежувати? – гукає вона Петрику. – Диви, вже де сонце?
Хлопець чує її, але вдає, що спить, хоча повіки його дрібно тремтять. Може, сьогодні його пронесе?
– Петре, вставай! – кидається на нього менший брат, починає його шарпати, але за хвилину гидливо забирається геть.
– Мамо, він знову… – недомовляє Миколка.
– Що? – плескає долонями мати і рукою намацує тугого ременя, що висить на цвяшку біля вікна. – Ах ти ж сикля мала! То скільки я з тобою буду мучитися?!
– Мамко, не бийте! Я більше не буду, – схоплюється на рівні Петрик.
– То знову тепер мені солом’яник прати, а солому – на гній?
– Мамко, я не винен! – випручується з міцних материнських рук хлоп’я, над яким уже занісся в повітрі ремінь. Але мати дужча.
За хвилю з хати чути ритмічне важке хекання, ляскіт грубої свинячої шкіри та голосне дитяче йойкання. Батько тільки сердито плює набік і ще лютіше заходжується стругати корито…
«Боже мій! Боже мій! – прошепотів Петро Юхимович, вражений здогадкою. Тремтячою рукою він схопився за перило, пробуючи піднятися, але ноги його не слухалися. – Мамо-мамо, що ж ви наробили?!»
Довкола заливалися цвіркуни. Із неосвітленої кімнати для гостей, де спала молода обдарована художниця Тетяна, ледь чутно долинало рівномірне поскрипування ліжка…
Яна Дубинянська
Остров
– А мы полетим на Остров!
Смотрю на них на всех – а они на меня не смотрят, один только Сашка. Строят свою дурацкую крепость, ее уже завтра не будет, по утрам в песочнице никогда не бывает крепости. А остров – настоящий!
– Он очень красивый. Вот такой!
Поднимаю палочку и рисую. Стараюсь, чтобы получилось, как на той картинке у папы в компьютере. Круглый, с маленькими озерцами внутри.
– Как сыр?
Танька – дура. Какой еще сыр? Просто в компьютере картинка была цветная.
– Сама ты. И там водятся птички! Желтые, и зеленые, и красные, и синенькие…
– Поймай синенькую! – просит Сашка. – И привези.
Он хороший. Я бы взяла его с собой, но у него очень строгая бабушка, она не отпустит. И вообще, мама говорила, мы даже Тяпу не берем, оставляем у тети Наташи.
Сашка смотрит. Отступает чуть назад, прямо на стену и башенку крепости, Танька орет, но он не обращает внимания. Смотрит на меня.
– Постараюсь.
Мама говорит, если не знаешь точно, ничего нельзя обещать.
– И что ты там будешь делать?
– Я же говорю. Это орнитологическая программа, Дима будет…
– Я поняла. Я спрашиваю, что там будешь делать ты?
Видео подвисает, и мамино лицо идет кубиками, словно в той компьютерной игре, из которой не вылезают старшие дети. А голос продолжает звучать с отчетливыми нотками обвинения:
– Целых пять лет!
– Да то же самое, что здесь. Писать статьи, колонки… Мам, я же давно работаю удаленно, какая мне разница? А там очень красиво, ты же видела фото. Еще у них сайт есть, он по-французски, но ролики потрясающие, посмотришь… Я тебе брошу ссылку.
– То есть мы не увидимся пять лет.
– Почему? Оттуда тоже можно выходить в скайп.
– Скайп, сайт, ссылки… Ты живешь в каком-то искусственном мире и считаешь это нормальным! А мне уже слишком много лет. И я не могу считать нормальным, что меня на пять лет лишают дочери и внуков! Это ведь очень далеко? Я же не смогу к вам туда приехать?!..
– Мама… но ты же к нам и так не приезжаешь.
Димка последние дни такой, что страшно дотронуться. Вздрагивает, взвивается, спешит отодвинуться подальше – и смотрит, еле сдерживаясь, стиснув зубы. А другие женщины, смешно, для расслабления делают своим мужчинам массаж.