– А твоей жене понравилось?
Пожимает плечами:
– Естественно. На Острове всем нравится. Не переживай, все будет хорошо.
– С чего ты решил, что я переживаю?
– А с чего ты мне вдруг позвонила?
Ему приносят новый коньяк, и Валька берет его прямо с подноса, облегчая официантке работу. Замечаю, что на его тонкопалой мальчишеской руке нет обручального кольца – впрочем, для Вальки неудивительно.
– Ты прав, и мне стыдно. Надо чаще встречаться… У тебя кто, мальчик или девочка?
– Не помню.
Вскидываю глаза. Валька пьет, и не видно, смеется он или нет, а по голосу и не скажешь.
– Мы развелись, – поясняет он. – Как вернулись, так сразу и разбежались. Она хотела остаться там, не верила, что нельзя. Думала, мне достаточно стукнуть где-нибудь кулаком по столу. Малого не показывает, даже издали… парень у меня. Мальчик. У тебя ведь, кажется, тоже парень, большой уже?
– Четырнадцать лет. И две дочки… – Вижу, что ему совсем неинтересно, пустопорожняя информация, белый шум. – Валька, а ты сам не хотел?…
– Что? Остаться? Хотел, конечно. У них так и задумано.
– У кого?
– У них, на Острове…
Звонит Валькина мобила, он отвечает отрывисто и односложно, делает официантке новый условный знак, и через полминуты она кладет счет на крышку захлопнутого ноутбука. Непонятно, действительно ли это экстренно важный звонок, требующий от Вальки резких движений, или так, удобная точка в затянувшемся разговоре.
Он поднимается из-за стола, я встаю тоже. Напоследок легкий, незначащий вопрос:
– Валь, а ты случайно не помнишь, какие там координаты? Ну, географические, широта-долгота… А то вчера искали с сыном на карте…
– Координаты? Острова?
Он удивлен, вопрос и правда идиотский.
– Посмотри на сайте.
– Смотрела, там, кажется, ошибка…
– Прогугли, значит. Не помню.
Димка не спит. Он уже которую ночь не может заснуть чуть ли не до утра, и прежний наш безотказный способ не работает, у него не получается ничего, и становится только хуже. Сижу за компом, периодически массируя веки. Сумасшедший был сегодня день… но зато все бумажки готовы, теперь только уложить вещи. Бесконечный список таблицей на пять столбиков, надо распечатать, последние забытые пункты допишу от руки… Завтра, сегодня уже поздно жужжать принтером.
Все будет хорошо. У Димки – пять лет интересной работы. А у детей – и это главное, ради чего я, собственно, его тогда и подбила, узнав от уезжавшего Вальки о том, что бывает Остров, – тотальное расширение горизонта, слом всяческих шаблонов и стен, совершенно иной уровень свободы. После Острова им будет принадлежать весь мир; Никита уже сейчас это понимает. И даже Анечка, моя малышка, моя солнечная радость, откуда-то знает, что так будет.
У меня же, по сути, ничего не изменится. Просто другое место. Далекое и очень-очень красивое.
Красная птица с лиловым хохолком. И правда, надо же, а я и не замечала, Валькины инициалы в углу снимка. Зеленая птица. Синяя птица…
Захожу на Викимапию, сегодня она летает, создавая полную иллюзию власти над пространством. Задаю координаты: столько-то градусов и минут южной широты, столько-то – западной долготы. Все правильно, я перепроверила и уточнила. Режим аэрофотосъемки. Приблизить. Еще приблизить.
Никита вчера сказал, что, наверное, он просто очень маленький, этот Остров. И что в день съемки в той части океана могли быть облака…
Или что-то проглючило, показало не совсем то место. Уменьшаю масштаб, двигаю туда-сюда мышкой – сплошную океанскую гладь.
– Я же тебе говорила.
Заспанная Алина щурится, хлопает спутанными ресницами. Сколько раз я просила ее не заглядывать в монитор мне через плечо.
– Нету никакого Острова!
Я не говорю маме, но я боюсь. Очень-очень боюсь и не хочу уезжать.
Сегодня я последний раз в песочнице, и со мной не играет никто. Даже Сашка. Они просто завидуют, говорил папа, завидуют тебе, Анюта, потому что их никто не берет на Остров. Но это неправда. Со мной не играют потому, что меня уже как будто нет. Все знают, что завтра я не приду. И послезавтра, и никогда. Меня нет и не будет.
– Сашка… Саш…
Он копает канаву в песке и не смотрит на меня.
– Я привезу тебе синюю птичку.
Оборачивается:
– Не вези. Мне бабушка не разрешает.
И опять начинает рыть, разбрасывая песок так, что он сыплется мне на волосы, мама будет нервничать, ведь уже некогда мыть голову, завтра мы встаем рано-рано, и поэтому ложиться будем тоже рано, еще до мультиков. И вообще, мама теперь все время нервничает. И папа.