Поэтому – страшно. Страх, он всегда цепляется за неуверенность и прорастает сквозь боль. Это не кончится добром. Запрещаю себе даже помыслить – потому что стоит разрешить, и паника станет неуправляемой, а разум отключится напрочь, – какой неимоверной жутью все это может кончиться.
И виновата буду я. Только я одна.
Люблю аэропорты. Когда ты попадаешь в аэропорт, вокруг тебя включается механизм, отлаженный, точный, часовой. Оглядываешься по сторонам, и находишь нужное табло с подсказкой, и подходишь к стойке, раскрываешь паспорта и пускаешь на ленту багаж, и на каждом этапе тебе указывают дальнейшее направление. В аэропорту не надо ничего решать.
– Где Анечка?! Аня!!!
– Мам, она вот. Возле Димы.
– Дим, возьми ее за руку. Возьми Анечку за руку, слышишь?!
Прохожу под рамкой, и она отвечает пронзительным писком. Снимаю часы и клипсы – пищит; снимаю заколку для волос. Прохожу.
– Женщина, у вас в сумочке маникюрные ножницы.
– Что?…
– Режущие предметы запрещены к провозу в ручной клади.
– И много я, по-вашему, смогу разрезать маникюрными ножницами?
Завожусь, почти срываюсь; Димка, беззвучно пройдя через рамку с Анечкой за руку, приобнимает за плечо:
– Не спорь, ну их. Отдай.
Женщина с короткой седой стрижкой опускает в тот же контейнер бутылку газированной воды. Встретившись со мной взглядом, сдержанно улыбается:
– На Остров?
– На Остров.
Никиту все никак не пропустят, он проходит под рамкой снова и снова, о чем-то спорит с аэропортовскими сотрудниками, надо вернуться, разобраться, что там не так. Делаю движение, и тут он подхватывает сумку с ленты, бежит к нам, на ходу приседая и завязывая шнурки на кроссовках. Седая женщина уже прошла вперед по коридору, ее обрамляют, словно телохранители, две мужские спины, один ведет за руку мальчика, по росту – прикидываю – примерно Алининых лет.
В аэропортах все делается заранее, и никуда не нужно спешить.
Сидим в накопителе. Мы с Димкой сидим, а дети мгновенно разлетаются в разные стороны, словно шарики ртути, – даже, казалось бы, взрослый Никита, даже Анечка, соскользнув с отцовских колен, – и невозможно держать в сфере внимания сразу их всех, и это невыносимо. Не вижу Алину, нигде. Алина!!!
– Вон. С молодым человеком.
Димка показывает вытянутой рукой, его научили в детстве, что нельзя пальцем, и получился этот смешной полководческий жест. Да, правда, вон, рядом с тем мальчиком, голова к голове над планшетом, свешиваются распущенные волосы, она уже месяц в знак протеста не заплетает кос… Анечка носится туда-сюда, периодически останавливаясь и влипая лицом в стеклянную стену, такая маленькая на фоне самолетов, заправляющихся и проезжающих вразвалку по взлетным полосам. Никита?!
– Подружатся.
Говорит седая женщина, и я резко оборачиваюсь – она совсем рядом, на соседнем кресле, слишком близко, я ни за что не подсела бы к кому-то вплотную, когда вокруг полно свободных мест.
– Ваш сын? – спрашивает Димка у меня за плечом.
– Младший. Одиннадцать, а старшему семнадцать.
– Будете его трудоустраивать на Острове? У нас та же ситуация, девчонки-то маленькие, а парню нашему пятнадцать скоро…
Никогда, насколько я помню, Димка не называл Никиту «нашим», с чего это вдруг?… режет по живому эта дипломатичная фальшь для чужих, передергиваю плечами, огрызаюсь, не оборачиваясь:
– Куда он делся, ты не знаешь? Уже посадка вот-вот. Найди его!
– В дьюти-фри, наверное. Или колу пьет.
– Найди!!!
Он встает, и я мгновенно, на рефлексе, отодвигаюсь в освободившееся теплое кресло. Становится чуточку легче.
– Вы кто? – интересуется женщина. – По какой специальности на Остров?
– Никто. Жена.
Получается жестко, почти по-хамски; беру себя в руки, пытаюсь даже улыбнуться:
– Муж – орнитолог. Это он выиграл программу.
– А я – дендролог, изучаю джунгли. Думаю, будем видеться в институте. На Острове всем так или иначе приходится общаться.
– Конечно. Сколько там того Острова.
Алина что-то втолковывает мальчику, тыча пальцем в планшет. Мальчик черненький, а так очень похож на мать. Она выглядит намного старше меня – видимо, из-за седины. Хотя, наверное, и правда: сначала научная карьера, экспедиции в джунгли, и только потом старший сын. Младший, конечно, от другого мужчины. Интересно, он тоже летит по программе – или так, муж?