- Оближи его после себя, - я, послушно открыв рот, нежно облизала его.
После этого он снял с меня ошейник, легонько чмокнул меня в носик:
- Ты умничка, малышка. Но я сейчас ужасно хочу есть. И если ты меня не покормишь прямо сейчас - я сожру тебя, честное слово, - и, рассмеявшись, легонько прикусил мне сосок.
Я блаженно улыбнулась в ответ, сверкая глазами от пережитого только что экстаза, и прошептала:
- Вы хотите прямо вот «жрать-жрать», или легких закусок типа «колбасной тарелки» Вам будет достаточно?..
- Иди уже! – рассмеялся он снова, шлепнув меня по голой попке, - Доставай свою тарелку…
Глава 6
***
Утром я проснулась немного разбитая, но такая счастливая! Немного полежав у него на плече, ещё раз пристально его рассмотрела: лицо во сне было суровым и строгим, не спасали даже мягкие очертания, и все-таки он мне показался таким милым… И каким-то… родным, что ли. Прогнав лишние мысли из головы, я осторожно выскользнула из - под одеяла и отправилась в душ, по дороге щелкнув чайник.
Мурлыкая тихонько песню про «могу тебя очень ждать» и наслаждаясь струями горячей воды, я вновь и вновь прокручивала в голове происшедшее накануне. Мое тело в итоге откликнулось мыслям: в животе налилась тяжесть желания, дыхание участилось, рука потянулась вниз. Но, вспомнив о вчерашнем наказании - на полпути остановилась.
Замерев от неожиданности, стряхнула наваждение: да что ж такое происходит с моим телом?! Я готова отдаваться этому чужому, в общем-то, мужчине любым доступным мне способом. Выполнять все его желания. Принимать наказание, назначенное им, за малейшую провинность – а по большей части за естественные отклики моего тела на возбуждение.
Если разум ещё как - то сопротивлялся, по крайней мере, делал отчаянные попытки притормозить его влияние на меня, то мое тело давно капитулировало. Вспомнились строчки из вычитанного где-то на форуме стихотворения, там еще автор такой был сладкий – «Малина Ягодкина»:
«Ночь и тусклая свеча.
На коленях сучка:
В ожидании звонка
Между ножек ручка.
Вся промокшая насквозь,
На сосках прищепки.
Оплетая шею вновь,
Жмет ошейник крепкий.
Поступает твой звонок,
Я - вся в нетерпенье:
Натирая между ног,
Узел сладких нервов.
Ты услышишь громкий стон
Моего желания:
Мой Хозяин, я в огне
Твоего старания.
Ты прошепчешь: Ты МОЯ! -
Меня накрывает экстаз…
Хозяин, спасибо! Так хорошо!
Ваша сучка кончает для Вас...»
Ну вот прям как вчера – только больше я не ждала, дергаясь и смотря каждую минуту на часы, время его появления в сети: сейчас он был рядом. Он видел, как я теку. Слышал мои стоны. Слышал крики бурного экстаза. Ощущал мою боль и желание – всё это просто сносило мне голову. Чувства были настолько острыми и новыми, что заполоняли всё моё сознание: не хотелось думать больше вообще ни о чем: ни о завтра, ни о «вообще» - хотелось быть здесь и сейчас, ежесекундно наслаждаясь им и его властью надо мной…
Выйдя из ванной, я набросила легкий халатик, который едва скрывал попку, и пошла на кухню – заваривать чай. Дверь на балкон была немного приоткрыта. Он стоял ко мне спиной, облокотившись на перила. Ветерок заносил в квартиру легкий табачный дым.
Открыв дверь и подойдя к нему вплотную, я провела пальчиками по его голой широкой спине: он был в одних плавках.
- Доброе утро, - мурлыкнула я и поцеловала его в лопатку, - Чай, кофе? Бутерброд?
- Доброе утро, кошечка, - ответил он на мое приветствие, не оборачиваясь и стряхивая пепел с сигареты вниз, - кофе.
Я вернулась в кухню, достала вторую кружку и сделала кофе. За это время он докурил свою сигарету и шагнул ко мне на кухню, прикрывая балконную дверь:
- Пошли в зал, - он взял свою кружку и пошёл в комнату. Я, как привязанная, пошла за ним. Сделав несколько глотков горячего напитка, он сказал:
- Иди сюда, - от его голоса, понизанного властью и жесткостью, ноги мгновенно стали ватными, и возбуждение накрыло меня волной. Я подошла максимально близко к нему, и встала между его раздвинутых ног.
- Сними, - легко проведя рукой по атласу халатика, коротко бросил он. Кое - как развязав негнущимися пальцами пояс, я сбросила халат на пол. Он взял меня за руку и развернул меня спиной к себе. Его пальцы стали двигаться по моей спине одним им известными тропинками: