Приняв душ, я вышла из ванной. Квартира была погружена в темноту: только в зале горела лампа. Он сидел на диване, сложенный аккуратно пиджак лежал на кресле, рядом галстук и часы. Пуговицы на сорочке были наполовину расстегнуты. Я подошла к нему, развязывая по пути пояс халата: под ним ничего не было, кроме кружевных трусиков. Он потянул меня за руку, усадил на свои колени, и начал страстно впиваться в меня своими губами: шею, губы, потом стал спускаться ниже - к груди...
Бедром я ощутила сквозь штаны, как напрягся его член. Он жадно и неистово гладил мне бедра и спину: не осталось, кажется, ни сантиметра на моем теле, которые бы он обошел своим вниманием. Аккуратно положив меня на спину, он быстро разделся и лег рядом со мной на диван: его прикосновения были приятными, но не более того. Если до встречи с Хозяином о таких ласках я могла только мечтать, то сейчас они мне казались какими - то пресными и скучными. И уж точно не возбуждали во мне ни огня страсти, ни вожделения, ни безудержного желания…
Виктор Петрович, увидев мою холодность в ответ на его ласки, внезапно остановился и спросил:
- Я что - то не так делаю?.. – его голос чуть дрогнул, выдавая волнение. Вместе с тем он так явно был полон желания, что я решилась: раз так сильно хочет – значит, доставит мне удовольствие. Почему бы и не согласиться-то? Да и выпитый алкоголь давал о себе знать: тело хотело продолжения банкета. И я решилась:
- Все так, просто устала очень сильно, - и я провела ладонью по его щеке. Он поймал мои пальцы и жадно покрыл их поцелуями:
- Наташенька… Я не верю… Вы – рядом… - он скользнул свободной рукой по моему телу, затеребил трусики, пытаясь пальцами скользнуть внутрь – туда, в заветную пещерку... Я чуть раздвинула ноги, пропуская его. Он, издав протяжный глухой стон, нырнул пальцами в меня. М-да… Видимо, понадобится смазка: давно я не помнила себя такой сухою… Ох, тело-тело, что ж ты делаешь со мною?... Я немного повернула лицо к нему, и коснулась своими губами его. Он так жарко откликнулся, что я невольно сама заразилась его желанием: поцелуи были всё настойчивее, его рука продолжала ласкать мой клитор, и я наконец почувствовала возбуждение, поднимающееся где-то в глубине. Я стала активнее двигаться, пытаясь насадиться на его пальцы, и он благодарно принял мой порыв – его ласки стали настойчивее и жарче. На мгновение оставив меня в одиночестве, он вернулся и лег на меня сверху:
- Наташенька, - горячее дыхание сбивалось, слова явно давались ему сейчас с трудом, - Я так хочу Вас, просто безумно… Но если Вы против – я сейчас же встану и уйду…
Боже мой, да неужели так бывает?! Да что это такое??? Пришлось снова брать инициативу в свои руки: я чуть приподнялась, обвила его шею руками и притянула его к себе. Он издал звук, что-то среднее между рыком и стоном, и навалился на меня всем своим телом. Я застонала с первых же мгновений: он входил резко и глубоко, заполняя меня всю без остатка. Это продолжалось довольно долго: он то ускорял темп, то немного сбавлял, и начинал меня целовать в шею, губы – что попадалось ему. Потом я соскользнула на пол, сменили позу: я села сверху, он улегся на ковер: закрыв глаза, я двигалась на нем в своем ритме, пытаясь отключить сознание и наслаждаться страстью. Пока слабо получалось, но я честно старалась. Сменили еще пару поз - пробовали даже сзади – но мне ничего не помогало. Вернулись на диван, он снова лег на меня, и довольно быстро он кончил. Ушел в ванную, плескался там довольно долго. Я пока оделась, накинула халатик, прошла на кухню – кофе все-таки решила сварить. Он вышел из ванной какой-то грустный, с глазами побитой собаки. Нерешительно зашел на кухню, сел к столу.
- Наташенька, - тихо произнес он, глядя на сомкнутые на столе руки, - Простите меня, пожалуйста, за…
- Виктор Петрович, не нужно! – я обернулась к нему, тепло улыбнувшись, - Совершенно не нужно ни извиняться передо мной, ни винить себя! Все было просто замечательно, но именно – «было», и давайте на этом закончим, хорошо? Наши отношения никоим образом не изменятся: я по-прежнему Вас уважаю, Вы меня, надеюсь – тоже?..
- Наташенька, как Вы можете? – быстро заговорил он, не давая мне больше произнести не слова, - Как я могу изменить свое отношение к Вам?! Да никогда!!!
- Ну вот и славно, - снова улыбнулась я ему, разливая горячий кофе по кружкам…
Проводив Виктора Петровича, быстренько искупалась и легла спать. Ага. Спать. Как оказалось – «думать», потому что за всю ночь я так и не смогла уснуть. Что со мной произошло? Почему так случилось? Что с моим телом?... Ведь я почти не думаю о Нем, в чем причина абсолютного равнодушия и безответности тела на жаркие ласки другого мужчины? Люблю? Не знаю. На меня не похоже, да и странная любовь - быть отшлепанной... Что тогда? Остается одно: мое тело хочет рабства: хочет быть отшлепанным, хочет воска, хочет насилия. В этих раздумьях уснула только на рассвете.