- Что - то важное? – приоткрыв один глаз, по-прежнему жестко спросил он.
- Родители ждут нас в гости. Брат тоже приедет. Вы не против? Или останемся сегодня дома?
- Лень вставать, если честно, но ехать нужно. Это далеко?
- Минут тридцать от города, если без пробок.
- Сделай, пожалуйста, кофе, - потянувшись, он выбрался из кровати. Порывшись в сумке, он взял пакет со своими щётками-пастами-бритвами, и ушёл в душ. Сумка так и продолжала лежать сиротливо в прихожей.
Я ушла на кухню варить кофе и собирать завтрак. Умывшись, он пришел ко мне, гладко выбритый и благоухающий свежей туалетной водой, с каким-то морским ароматом. Оставив его завтракать, отправилась в ванную я. Когда я вышла, он уже был одет в брюки и чёрную облегающую футболку:
- Пей свой кофе, а я пойду машину заведу и проверю. Жду тебя на улице. Да. И еще: чуть не забыл. Нам пора переходить на «ты»: я вижу, как тебе сложно обращаться ко мне на «Вы» при друзьях, а тем более при родных. Так что давай оставим обращение на «Вы» только для ситуации, когда ты в ошейнике. Это понятно?
Я заворожено слушала его, ощущая, как волна возбуждения поднимается внутри от одного его голоса. Слова про ошейник отозвались судорогой где-то внизу живота, и я согласно кивнула:
- Да, Хозяин. Как скажете, - и опустила глаза.
- Вот и умница, - повернув замок, он открыл дверь и вышел, подхватив свою сумку. Я удивленно вышла вслед за ним на площадку:
- Зачем тебе сумка?
Он оглянулся:
- Молодец. Тренируй обращение. А сумка… Пригодится, - подмигнул он мне и шагнул в лифт. Несмотря на подмигивание и предложение перейти на «ты», я ощущала ледяную стену отчуждения между нами, покрывшую льдом все его чувства.
Порывшись в шкафу, я отыскала черное платье, в котором я была на первой встрече с ним. Надев чёрные чулки и стринги, я вышла из квартиры, закрыв дверь на замок.
Выйдя на улицу, я стала высматривать его машину. Вчера он показал мне ее, конечно, но я запомнила только цвет: марки я различаю только по значкам, а для этого надо подойти ближе. Сегодня же во дворе появилась масса машин, и среди них было довольно много таких же белых, поэтому я растерялась.
- Натали! - услышала я вдруг его голос, и через две машины от меня открылась дверь. Я подошла, села к нему в машину, и мы тронулись. В машине играла музыка – какая-то местная радио - волна. По дороге он спрашивал лишь направление движения, больше ни о чем мы не говорили. Напряжение между нами росло, и я всерьез опасалась, как пройдет обед у родителей.
Когда мы вошли во двор, повсюду разносился запах ароматного мяса: папа стоял у мангала, дожаривая главное блюдо воскресного обеда.
За столом мама упорно пыталась вызнать его намерения относительно меня: с какой целью он приехал, что планирует делать в Самаре, как вообще думает жить...
Впервые за весь день на его лице мелькнула улыбка:
- Намерения самые серьёзные, - это единственное, что он ответил и, извинившись, вышел на улицу.
Мама набросилась на меня с расспросами:
- Что такое? Что-то не так? Он всегда такой злой??
Сославшись на трудный вчерашний день и короткий сон, я тоже вышла к нему. Он курил, стоя на крылечке дома:
- Мы долго тут будем?
- Если хочешь - можем уже ехать. Официальная часть уже позади.
- Поехали тогда.
Попрощавшись, мы сели в машину. Мама, с плохо скрываемым разочарованием, вышла нас проводить: она явно была огорчена и раздосадована, не сумев толком ни понять, ни узнать Его – моего, теперь уже, мужчину. Через посёлок мы снова ехали молча: он запомнил дорогу, и мои подсказки не требовались. Когда мы выехали на развилку, он свернул не на городское шоссе, а на проселочную дорогу, которая вела к заброшенным дачам и дальше, в поля.
- Нам в другую сторону, - растерянно сказала я.
- Я знаю. Но мы поедем сюда, - он уверенно вел машину по проселку, будто не раз уже ездил тут.
Сердце бешено застучало в груди, пульсом отдаваясь в висках. Проехав дачный массив, наезженная дорога кончилась, превратившись в едва заметные следы на траве, по которым лишь изредка проезжают машины. Начались поля, на которых что - то зеленело. Недалеко, в стороне от колеи, виднелась березовая роща. Он уверенно направил машину туда, со словами «то, что нужно». Въехав в рощу, он резко затормозил: тут мы были скрыты кустарником, росшим под прикрытием берез с обеих сторон от рощицы. Выйдя из машины, он открыл мою дверь и вытащил меня, грубо схватив за руку, из машины. Едва встав на ноги, я замерла на месте, как вкопанная, на земле около машины. Он открыл заднюю дверь, и стал что - то искать в своей сумке. Послышался звон металла. Я даже боялась смотреть в его сторону и стояла, потупив глаза в землю, разглядывая тонкие зеленые былинки и прошлогоднюю листву, нападавшую с берез за осень и усыпавшую здесь всю землю.