Он подошёл, взял меня за волосы. Когда он так делает - я теряю волю и самообладание, как котёнок, которого кошка берет за шкирку. Котенок, который может только пищать, находясь во власти кошки. Я же, наоборот, не могла и слова вымолвить: как кукла в руках кукловода, я пошла за ним, повинуясь его воле. Дойдя до одной из берёз, он остановился. Осмотрев её, он прижал мою голову затылком к дереву: спину неприятно царапнул шероховатый ствол березы.
- Руки за спину, - тихо и твердо, как обычно, произнес он. Я безропотно завела их, как было велено. Отпустив волосы, он зашел ко мне за спину. Моими руками он как -бы обнял ствол березы. Зазвенел металл, и я ощутила, как мои запястья сковали наручники. Он встал напротив меня:
- Ты будешь наказана сейчас. Тут нас никто не услышит: можешь кричать, сколько угодно, если тебе от этого станет легче. Тебе понятно, за что?
Я кивнула, не поднимая глаз.
- За что? – грубо крикнул он, резко подняв мою голову за волосы.
- За то, что я обманула Вас, - прошептала я, зажмурившись от страха.
- Надеюсь, это было в первый и последний раз. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнила одну вещь: если между нами не будет полного доверия и понимания, лучше и не начинать таких отношений. Мы поняли друг друга?
- Да… - прошептала я дрожащим голосом: я была готова сейчас выдержать любое наказание, лишь бы больше не видеть этот холод в его глазах.
Он быстрым движением задрал мне платье до шеи, забросив его мне голову. Что - то
видеть я уже не могла. Попытки скинуть его я даже не предпринимала. Слух обострился, и я услышала хруст ветки. Живот свела судорога, ноги стали подкашиваться от нахлынувшего возбуждения и страха. Я не видела его и не слышала, но я точно знала, что он рядом.
Сначала я ощутила обжигающую боль на лобке, и только потом - свист розги. Стало понятно, что за хруст ветки я слышала. Трусики немного смягчили удар, но не так уж сильно. Я громко застонала, судорожно пытаясь согнуться, чтобы прикрыть самое нежное и сокровенное местечко на своём теле. Он тут же шагнул ко мне, и жестко сказал на самое ухо:
- Можешь кричать, плакать, стонать - но если ты ещё раз дернешься - я привяжу тебя за шею. Не можешь контролировать свои мысли - учись контролировать своё тело! - удары посыпались один за другим: бедра спереди, сзади, лобок, живот, лопатки - звук слился в один свист. Сначала я просто стонала, потом перешла на крик, а потом началась настоящая истерика: было ощущение, что он не один, а их человек пять стоят, и каждый со своей стороны бьет меня розгами. Видимо, он нашел какой-то очень гибкий прутик, потому что при ударе он опускался не только на место, куда Он метил, но и захватывал мое тело своим кончиком, опоясывая меня острой болью. В рощице пели птицы, когда мы только приехали сюда. Сейчас же они замолкли, оставив мне главную роль в этом концерте унижения и наказания. Сквозь пелену боли я ощутила лёгкое прикосновение вокруг сосков: стон наслаждения вырвался из моих губ: сложилось ощущение, что набухли не только соски, но и вся грудь встала навстречу его ласкам. Удар по соскам, такой же резкий и острый, просто сбил меня с ног: они предательски подкосились, и я стала опускаться вниз по стволу, царапая и без того израненную спину. Он отстегнул мои руки, оставив наручники висеть на левой руке, тут же полностью сдернув с меня платье. Яркий свет ослепил глаза, и я зажмурилась.
- Дрянь! - он схватил меня за волосы, и в рот ворвался его член: он насаживал меня все глубже и глубже. Почувствовав, что задыхаюсь, я положила руки ему на бедра, пытаясь сдержать и отстранить его от себя. Тут же щеку обожгла пощёчина:
- Убери руки! - Я завела руки за спину, чтобы не было больше соблазна. Слюни и слезы текли по моему лицу, неприятно щекоча подбородок. Подняв меня на ноги, он подвёл меня к машине, положив грудью на капот, и раздвинул мне ноги. Его пальцы стали гладить меня через трусики: ещё немного, и я кончу – с ужасом поняла я, и стала сжимать мышцы, чтобы не сорваться раньше времени.
- Ты чувствуешь это? – услышала я его голос.
- Да, - шёпотом ответила я. Я ненавидела и наслаждалась. И все это - одновременно. И все это – стоя раком на его машине, широко раздвинув ноги и распластавшись грудью по капоту. Ненавидела своё тело за то, что оно так предательски реагирует на него, истекая соками наслаждения от Его насилия над ним. Наслаждалась – потому, что противиться этому у меня не было ни сил, ни желания: тело откровенно кайфовало, и мне не оставалось ничего другого, как получать удовольствие вместе с ним, отпустив разум, чтобы не думать ни о чем кроме Него и Его действий.