- Это понятно, - кивнула я и наконец-то отважилась выбраться из своего убежища - только зачем? Чаю? Или, может, кофе? Вот в холодильнике сегодня, так сказать, пустовато. А в магазин идти уже поздно.
Бес, забавно шевеля носом-пятачком, принюхался и сообщил, что там, где все нормальные люди продукты хранят, у нас уже целая стая мышей повесилась.
- Насчет угощения не беспокойся, сытые мы, а чайник поставить дело нехитрое, - отмахнулся домовой и наступил на хвост беса, подкравшегося к стоящим на столе бутербродам. - Ты вот что, иди с хвостатым. Он тебя проводит к Ворону.
- А почему он сам не пришел? - не без ехидства поинтересовалась я, решив, что никуда не пойду. - Счел, что двух парламентеров будет достаточно?
Бес вопросительно глянул на домового, потом пробурчав что-то вроде 'ну, вы и без меня разберетесь', скрылся в прихожей. Ой, что будет, если кому-то из родителей захочется сейчас водички попить! Уши мои, к счастью, ни криков, ни грохота упавшего тела не уловили. Обошлось, решила я и уставилась на домового, ожидая ответа. А Гаврила задумчиво теребил бороду и вертел в руках пепельницу.
- Ворон все тебе объяснит. Зря ты утром убежала, Дара.
- Просто мне не понравилось, что меня, во-первых, использовали втемную, и, во-вторых, помогать мне ваш колдун все равно не собирался, - зачем-то начала оправдываться я, потом разозлилась на себя за это и, кусая губы, плюхнулась на табурет.
- Иди, девочка, тебе это нужно куда больше, чем ему, - Гаврила подошел ко мне и опустил сухую ладошку мне на плечо. - Я в дела магов нос не сую, но на моей памяти Ворон ни одному из тех, кого считал другом, не отказал в помощи.
- А много их было, друзей? - неожиданно для себя спросила я. Будто у меня и без того проблем не хватает!
Домовой на миг задумался, что-то подсчитывая в уме.
- Немало. Но, если поделить на пять столетий, то... То и не сказать, что особо много.
- Неудивительно, - буркнула я.
- Мой тебе совет, девочка, - Гаврила сделал вид, что не расслышал. - Иди, и ничего не бойся.
Я спрятала лицо в ладонях. Решай, Дара, никто тебе в этом не помощник. И шишки, которые ты набьешь вследствие своего решения, тоже только твои. Ох, кожей чую, шишек будет много - в любом случае. Раз так, то почему бы не послушать на ночь сказку? Пусть и страшную, с печальным концом.
- Ладно, только ненадолго, меня могут хватиться.
- Вот и умница, - похвалил Гаврила. - Иди спокойно, я за твоими пригляжу. И оденься потеплее, часа через полтора дождь опять пойдет, и завтра до полудня не кончится.
Я вздохнула и отправилась одеваться. Проходя мимо шкафа-купе в прихожей, услышала в нем непонятную возню и тихую ругань с подхрюкиванием. Ладно, потом узнаю, чем там бес занимается (прямо сама себя не узнаю!). Одевшись и кое-как причесавшись, я вернулась на кухню, где расторопный домовой уже наслаждался чаем со сгущенкой (из моей же кружки!) и почитывал газетку. А возле него, смачно хлюпая чаем из блюдечка, сидел... длинный серый плащ, который папа носит в межсезонье! Причем на небольшом сиденье он умещался с трудом, то и дело заваливался набок, но каким-то чудом умудрялся удержаться в вертикальном положении. А на плечах у плаща непонятно как держалась мамина летняя шляпа с широкими полями и бело-розовыми цветочками.
- Ну как, готова? - Гаврила, как ни в чем не бывало, оторвался от газеты и окинул меня изучающим взглядом. - Знаешь, в свитере будет жарковато, одела б что-нибудь полегче. Июнь на улице, не октябрь.
Шляпа самым пышным цветком повернулась ко мне, в маленьком просвете между ней и воротом плаща блеснули маленькие желтые глазенки.
- Чаю попить не успел, - писклявый голос беса звучал глухо, и в нем слышалось разочарование. - И какой умник сказал, что ни одна ба... женщина перед зеркалом меньше часа не вертится?
Только тут до меня дошло, что плащ сидит на стуле потому, что внутри неизвестно зачем сидит напарник домового, а шляпа с цветочками держится на его рогах. Минуту я, хлопая глазами, разглядывала сие чудо в перьях и шляпе с цветочками. А потом повалилась на табурет, ткнулась лбом в столешницу и затряслась от хохота. Бес обиженно засопел из-под шляпы, отчего мне стало еще веселее. Гаврила неодобрительно поцокал языком, но ничего не сказал.
- К чему маскарад? - спросила я, отсмеявшись и вытирая слезы.
- А по улице, хрю, я как идти должен? - буркнул бес. Из ворота плаща высунулась покрытая шерстью рука и поправила съехавшую набок шляпу. - Как обычно? Тогда бдительные граждане всю городскую милицию на уши поставят. А та все вытрезвители. А мне колдун дал понять, хрю, что лучше мне инкогнитым быть. Так я и замаскировался.
Я, стараясь не рассмеяться снова, прикусила губу. Да уж, в разведку с этим гением маскировки я не пойду ни за какие коврижки.
- Вещи верну в целости, - клятвенно пообещал бес. Гаврила хмыкнул, правда, что мог означать этот смешок, я не поняла. - Меня, кстати, Гаш зовут. Это сокращенно, мое полное имя ты все равно не выговоришь.
- Может, лучше тебе стать невидимым, Гаш? - предложила я. - Уверена, ты умеешь.
- Умеет, умеет, - вздохнул домовой - только ты его тоже тогда не увидишь.
Вспомнив, что не знаю адреса, по которому поселился Ворон, и куда подевалась бумажку с ним - загадка, я признала правоту домового и отправилась переодеваться. На этот раз я сознательно подольше выбирала кофточку и готова была, выйдя в прихожую, услышать гневную отповедь в свой адрес и вполне закономерно возмутиться: мол, на вас не угодишь. Однако ничего подобного не произошло. Замаскированный бес, сидя на пуфике у зеркала, пыхтел от усердия: с переменным успехом пытался умостить копытца в... летние Анины босоножки на такой шпильке, что от одного взгляда дух захватывает. И как он, бедолага, в них ходить будет?! Я, пряча за волосами улыбку, стала завязывать шнурки на кроссовках. Наконец, процедура обувания иномировой сущности была окончена, и эта сущность, качаясь под весом 'камуфляжа', потопала на лестницу. Я, не переставая хихикать, отправилась следом.
Оказавшись на улице, Гаш уверенно направился к автобусной остановке, но я быстренько наступила ему на подол плаща. Несчастный бес едва не плюхнулся носом в лужу, а я еще минут пять объясняла ему, что ни ехать на общественном транспорте, ни идти пешком мы не можем, потому как в обоих случаях без внимания со стороны бдительных (где не надо) сограждан мой проводник не останется. Опять разозлилась на Ворона: чем давать мне в провожатые существо, даже отдаленно не напоминающее человека, уж лучше бы вообще не звал в гости, соблазняя мою истерзанную любопытством и страхом душу обещанием объяснить все-все-все происходящее. И почему он, кстати, не перенес меня сам, как вчера утром? Надо будет спросить при случае.
Бес Гаш, придерживая шляпу и размахивая свободной рукой - старался удержать равновесие - немного пошумел, проклиная и научно-технический прогресс, и идиотское одеяние, и необходимость переться на ночь глядя неизвестно куда, и любопытных людишек. А когда понял, что я его не слушаю, тяжело вздохнул и велел мне поймать такси. Оно и понятно, ему третьей руки, такой необходимой иногда части тела, тоже не положено.
Голосовать на наше счастье пришлось недолго. Вскоре возле нас затормозили побитые жизнью 'Жигули'. Водитель, от которого за десять метров несло свежим перегаром, услышав адрес, запросил сотню, которой у меня, разумеется, не было. Я уже открыла рот, чтобы сообщить Гашу о нашем безденежье и моем нежелании ехать в авто, водитель которого пьян в лоскуты, как тот ловко пнул меня острым мыском босоножки и, галантно распахнув заднюю дверь раздолбайки, жестом велел мне лезть внутрь.
- Договоримся, - многозначительно пробасил Гаш.
Жигуленок рванул с места. Пальцы судорожно вцепились в сиденье. Меня сразу же начало укачивать, а вот Гаш, похоже, никаких неудобств не испытывал. Жигуленок тем временем набирал скорость.
- Э-эх, с ветерком! - крикнул водитель и включил радио на полную громкость.
Я, стараясь не шевелиться, молилась, чтобы никого не оказалось на дороге этим вечером. Ведь в ДТП загреметь раз плюнуть. Гаш тем временем спокойно пихнул Аниной туфлей приборную панель. Магнитола, издав предсмертный хрип, замолкла навек. Бес довольно хрюкнул. Глаза водителя, и без того красные, теперь с успехом могли заменить знак 'проезд запрещен'.