Вопреки ожиданиям Павла, жидкость не растеклась по алтарю, а плотный упругой линзой охватила фотографию, как кокон гусеницу, готовую вот-вот превратиться в бабочку. Верховная удовлетворенно кивнула и пустила в ход следующее зелье, от которого линза загустела и обрела насыщенный лимонно-желтый цвет. И последним на фото полилась ярко-алая жидкость, замерзавшая, казалось, прямо в воздухе. На любой выставке авангардного искусства тонкая сосулька, без видимой опоры висящая в воздухе, произвела бы фурор. Однако Верховной было все равно. Линза покраснела и мгновенно превратилась в лед. Теперь настало время колдовства. Ведьма вскинула руки, мысленно взывая к Пятому. Нечасто ей приходилось творить такие сложные заклятия, и на этот раз, знала Верховная, без помощи покровителя ей не справиться. И дело не в недостатке Силы или опыта. Ее тело досуха исчерпало отведенный ему запас жизненных сил, и любое, даже самое незначительное волшебство может стать для нее последним. А магия этого мира тугая и неподатливая.
Под потолком нижнего храма сгустилось плотное багрово-черное облако. Электрические разряды пронзали воздух. Линии на алтаре налились багрово-красным сиянием, будто кровь текла из вен и артерий изображенной на алтаре женщины. Божество Мира-за-гранью откликнулось на зов. Его мощь перетекала в ее тело, заставляя сердце ускорить свой бег. Будто крылья выросли у нее за спиной, и сейчас Силой Пятого она могла по собственной прихоти свернуть горы только для того, чтобы воздвигнуть их вновь. Ведьма довольно усмехнулась. Нет, так много ей не надо. Все, что ей нужно - это возможность жить дальше.
Верховная сомкнула кисти рук в замок на уровне груди и поднесла их к фотографии. Слова древнего заклятия звучали в наэлектризованном воздухе, одного из тех, что были записаны в Великой книге. Свечи разом погасли - Пятый не любит открытого огня - и теперь багровые всполохи освещали нижний храм. Дух Пятого, призванный волей ведьмы, жадно пил жизнь Павла - такова цена за помощь божества, и Верховная готова была уплатить ее. Вот только Павлу, восхищенно глядящему на мать, знать о том не обязательно. Ничего, решила Верховная, я тебе еще больше наколдую, когда получу новое тело.
Часть Силы, тугой и неподатливой магии этого мира, сконцентрировалось в зеленую молнию, возникшую между ладоней старой ведьмы.
- Волей Пятого... она останется совсем одна, - прохрипела Верховная. - Одна! Никто ей не поможет! Ни мать, ни отец, ни залетный колдун!
Молния с оглушительным треском ударила в ледяной панцирь фотографии. Осколки брызнули во все стороны, но испарились, так и не достигнув пола. Фото оплавилось по краям, но изображение девушки осталось невредимым. Заклятие, напитавшись силой Владыки Бездн, стирало память о Даре у всех, с кем когда-либо пересекся жизненный путь. Отныне она действительно останется совсем одна. Верховная улыбнулась, довольная результатом, и, тяжело дыша, опустилась на пол. Холод охватил ее руки и ноги, неумолимо подбирался к сердцу. Холод, дыхание притаившейся за плечом смерти. Теперь так было всегда. Ослабевшими руками ведьма вытащила из сумки плоскую фляжку, кое-как открутила пробку и сделала большой глоток. Поморщилась, глотнула еще. Зелье тяжелым горячим комком провалилось в желудок, нутро обожгло. Холод нехотя отступил, не оставляя сомнений в том, что он вернется при первом удобном случае. Верховная утерла губы и жестом приказала бросившемуся к ней сыну оставаться на месте.
В дверь чуть тихонько постучали.
- Входи, Сережа, уже все, - милостиво разрешила ведьма, потирая замерзшие пальцы.
Сергей принес два стула. На один тяжело опустился Павел, зажимая рану в груди, на второй Сергей усадил ее саму. Умница он, все-таки, не зря за него Павел просил. А Верховная, помнится, не хотела принимать его, бывшего сотрудника органов, в ряды адептов Пятого. Помнится, была у него какая-то личная драма... Было это лет девять назад. Тогда Павел мать уговорил, а Сергей не дал ей ни единого повода пожалеть о своем решении.
- Великая книга пропала, - понуро произнес Сергей. - Это моя вина, Верховная. Я готов понести наказание.
Ведьма жестом велела ему замолчать.
- Наталья успела рассказать, что Книгу забрал какой-то заветник. Ты не справился с девчонкой, Сережа, как же ты мог остановить мага-заветника? Нет, это не твоя вина. Кстати, разве я не говорила тебе, что девчонка - тоже ведьма? Хоть и молодая, и неопытная, но ведьма?
Сергей, скривившись, кивнул.
- И, тем не менее, ты позволил себе думать о ней, как о простой человеческой девчонке, которая испугается и поднимет лапки кверху при виде ножа или пистолета. Молодец, все-таки, девчонка, мы, ведьмы, быстро учимся... А тебе, профессионалу, это непростительно вдвойне.
Заместитель магистра молчал. Верховная улыбнулась и ободряюще похлопала его по руке.
- Сережа, не переживай из-за Книги, мы непременно ее вернем. Лучше подумай, как поскорее отыскать девчонку.
Сергей потер затылок, потом, болезненно морщась, поведал о своем плане.
- Впечатление полной идиотки Дара на меня при встрече не произвела. Если так оно и есть, то домой она в ближайшее время не вернется, самое лучшее, что она смогла бы сделать в ее положении - залечь на дно на пару месяцев, а в идеале вообще скрыться из города. Я бы так и поступил.
- Не обнадеживает, - вздохнул Павел, и Верховная метнула в него укоризненный взгляд.
- Но я изучил досье на девочку, - продолжал Сергей. - И понял одну вещь: у этой юной особы на первом месте не голова, а чувство, и она сильно привязана к дому и семье, так что соображение целесообразности будет стоять на втором месте. Так что рано или поздно она вернется домой. Я велел парням круглосуточно дежурить во дворе ее дома и в подъезде. Уверен, вскоре она там появится.
- Хороший план, Сереженька, - одобрила Верховная. - Только есть в нем один маленький недочет, тот же самый, из-за которого ты то и дело на второй этаж бегаешь. Девчонка ведьма, может, она и не осознала границ своей силы и не умеет толком этой силой пользоваться, но она ведьма. Поэтому, как только Дара появится в поле зрения твоих парней, я должна сразу же узнать об этом.
Сергей кивнул. Понятливый, побольше б таких в рядах адептов. Верховная тяжело встала и, покачиваясь на ходу, побрела в сторону Павла.
- Давай-ка займемся твоей раной, - Верховная прижала ладони к левой половине груди сына. - Прости, Паша, что не вылечила тебя сразу.
Павел, как мог, заверил мать, что все в порядке.
- Я жив только благодаря тебе, - негромко, так, чтобы слышала только Верховная, произнес Павел - я все сделаю, чтобы возвратить тебе этот долг, мама.
Слова заклятия Великой Книги вновь звучали в затхлом воздухе нижнего храма, и багровая мгла вновь клубилась под потолком.
Солнечный луч, ласковый и теплый, бил прямо в лицо, забирался под веки. Я заслонила лицо руками, не желая просыпаться, но это не помогло. Тогда я, сберегая остатки сладкой утренней дремы, спрятала голову под подушку, но долго пролежать так не смогла - там оказалось очень душно. Но стоило чуть приподнять подушку в надежде глотнуть воздух, как противный луч вновь светил в лицо. Становилось жарко. Кажется, солнце вспомнило, что сейчас как-никак лето, и нужно хотя бы изредка выглядывать из-за серой завесы туч, одаривая землю теплом.
- Ладно, ладно, встала, - пробурчала я и вылезла из-под тонкого покрывала. - Встала уже.
Потом какое-то время сидела на кровати и разглядывала картину на противоположной стене. Песчаная кромка берега, прибрежные скалы, подсвеченные восходящим солнцем, раскинувшееся до самого горизонта море. Красиво и романтично. Мне сразу захотелось оказаться там, на морском берегу. Пройтись по белому песку, прохладному с ночи, подставить лицо солнцу и ветерку, погрузиться в ласковые волны. Может быть, даже построить из песка замок. И вокруг не будет ни фанатиков-сектантов, ни горящих автобусов, ни запрятанных в лесной глуши храмов. Угу, размечталась. Впрочем, подставить лицо солнечным лучам у меня уже получилось. Но почему-то я не прыгаю от счастья на одной ножке.