- Пусть ищет к чему привязана его одаренность, - неохотно пробухтел Ник, ловя глазами серых прохожих. – Может сможешь себе тачку починить за его счет.
- Да ты что такое говоришь! – заголосил Кларк и круто вывернул руль на следующую улицу, да так, что машина закряхтела и захрюкала поросенком. Нику показалось, что она вот-вот и распадется на кусочки прямо под ними. – Я сам обеспечу себе новую авто. Если нужно будет, хоть до отупения буду на работе сидеть. Мой сынок заслужил детство! Но никак не работу на больших дядей.
- Так и задеть меня недолго, Кларк.
- Задеть? Никки, я смотрю на тебя и вижу несчастного мальчика, которому дали в руки рубанок, бросили к груде стволов и сказали - «работай». Но научил ли тебя кто-нибудь стругать? – Он посмотрел на него одну секунду, и от пронзительного взгляда Ник оторопел. - Да, ты – одаренный, но счастлив ли ты от данной одаренности? Твою улыбку я видел лишь, когда забирал тебя из бара Чарли с мистером Кайзером прошлым месяцем. И то за тебя улыбался виски.
Ник минутно промолчал, а после злобно проговорил:
- Ты думаешь я сам этому рад? – Гаркнул он и сдавил левой рукой трясущееся колено. – Если бы мне представился шанс избавиться от этой нечисти, я бы не раздумывая согласился. Послал бы к черту отца и Рея. И весь этот проклятый город вместе с компанией. Гребанное прибежище дьявола.
- Я бы на твоем месте задумался о том, кто ты есть на самом деле, - преспокойно продолжил разговор Боб. – Нам жить в этом мире еще Бог знает сколько. И когда у тебя в кармане лежит вечность, можно совершить много интересного. У меня такой возможности нет, Никки. Рано или поздно я поддамся отупению и потеряю себя. Но мой ребенок будет жить и знать, что папа его любил и не позволил утопать в политической и социальной суматохе одаренности. Когда-нибудь он узнает о себе правду, но до тех пор Томми останется обычным ребенком без дара, счастливый и здоровый. Этого же я желаю тебе. Приехали.
Они повернули за Центральный вокзал и остановились около павильона с прозрачной крышей, с которой любили поиграться солнечные лучи, отражаясь и попадая в глаза рабочих. Сегодня здание «Кайзер Вест Роуд» выглядело особенно весело и бодро. От былой ночной тоскливости не осталась и следа, что заставило Ника немного приободриться после тяжелой поездки душного «Аустина».
Парень рысью выскочил из автомобиля и шустрым шагом направился к злосчастному павильону, не взглянув на Боба.
Он зашел через маленькую железную дверцу, которая была частью колоссально-громадных дверей паровозного амбара. Если Ник и считал что-то привлекательным, то единственным местом достойное его внимания на заводе представлялась паровозная мастерская. Здесь происходил самый сладкий и вкусный процесс создания поездов, а именно сборка. Красивая, неторопливая и успокаивающая. Все это было сравни собиранию паззла. Сначала вы с командой должны застлать себя детальками, обозначить план и пробудить сердце локомотива – паровой двигатель. Ник ни раз назначался главным бригадиром по сотворению топки паровоза, что зачастую его коллеги воспринимали, как некое оскорбление, но поделать ничего не могли. Начальник цеха, Уоллис Шорсси, средней слаженности и грубыми чертами лица, терпеть не мог Ника. Он нередко докладывал на него Реймунду, дабы заменить нахального и одаренного парня. И из-за последней черты, трюк почти никогда не удавалось провести. Рей доверял таланту Ника и старался убедить рабочих в этом факте. Однажды он провел целое внеплановое собрание, где объяснял механикам, что одаренность брата дает блага их компании. Но рану залечить не получалось. Лишь дополнительные выплаты сдерживали заявления народа убрать Ника из сборочного цеха.
Ник прошел прямо по рельсам, расползающихся змейками от огромных дверей и до самого его конца. То был левый железнодорожный путь, на котором обычно привозились небольшие красненькие вагоны с нужными для сборки деталями и вещицами. На правом пути обычно стояли зарождающиеся по крупицам паровозы. Цех вмещал в себя два полноценных локомотива, включая тендеры с углем. Однако часто поезда собирались одиночно, и пока первый брат выезжал на свой первый рейс, второй продолжал обрастать органами и каркасом в павильоне. Сей день не стал исключением.