Ник дошел до вагончиков с деталями и спрыгнул на пешую дорожку. На правом пути собирался поезд, показавшийся парню до неприличия знакомым. Около недостроенной голой будки, Ник увидел Уоллиса, который активно размахивал руками туда-сюда, так четко и ровно, что мог сойти за дирижёра оперного оркестра. Он подошел к нему и пожал руку.
- Что это за нечисть? – обратился Ник к начальнику, повернув голову к копошащимся на крыше поезда рабочим.
- Ты, что же не видел наш план, Кайзер? – спросил Уоллис по-обычному гордо и незаинтересованно.
- Не выпало возможности, - ответил Ник и сунул трясущиеся руки в карманы брюк.
- Это УН-67, - высказал Уоллис с раздражающей барственностью и самолюбием. - Мой тебе совет – смотри документ прежде, чем подписывать его.
- Что?! – выкрикнул Ник, завладев взглядами мастеров. – УН? Я не давал на него добро! Кто позволил собирать его?
- Не мое собачье дело, кто и что позволял, Кайзер, - изрек Уоллис, гневно повернувшись в нему корпусом. – Есть вопросы? Все через Кайзера старшего. Или через Доне, он как никак старший конструктор, в отличие от одаренного… - он не продолжил, но было ясно чье имя фигурировало в речи. Уоллис даже не пытался скрыть издевку. - В прочем не будем судить Реймунда за его назначения должностей.
Рабочие на поезде стали хихикать и улыбаться, полностью дав понять, что авторитет Ника, как конструктора даже не предполагался. Он начала тяжело дышать и сжимать пальцы в кулак. Уоллис смотрел Нику прямо в глаза, и каждая мускула на лице ядовитого змея говорила о старании сдержать смех. Волна веселья оказалась сильнее начальника, геометрически нарастая с каждой секундой. Он покорился ей, и слюна от широкого рта приземлилась Нику прямо на веко, из-за чего хохот Уоллиса только усилился. Парень резво размахнул руку и твердо врезал Уоллису Шорсси по морде, да так сильно, что Нику послышался хруст. Или же ему хотелось услышать его. Бригадир свалился вниз лицом на песчаную дорожку, где словил еще один удар от небольшого камня, попавшему по огненной от злости щеке. Рабочая кепка с козырьком улетела с его головы, как сухой осенний лист. Лямка подтяжек скатилась с его плеча и запутала руку, как тропическая лиана, поймавшая в свои объятия дикого зверя. Мастера посползали с крыши: один из них, имя которого Ник не знал, бросился к Уоллису на помощь; остальные по-крысинному разбежались кто-куда. С изголовья поезда к ним подбежали трое мужичков: двое подхватили Ника за руки, еще один направился к лежачему Шорсси.
- Какого мать его черта, Кайзер!? – проревел Уоллис, телепортировавшись в вертикальное положение и задрав рукава на вонючей полосатой рубахе. Он схватил его за ворот и начал трясти, как тряпичную куклу. Ник ощутил, как его руки сжали с новым усилием. – Ты думаешь, что ты самый умный, да?! Все тебе дозволено, потому что родился с цветами в заднице, да?! Я тебя в могилу закопаю обратно, слышишь?! Ты у меня в аду гореть будешь! Синим мать его пламенем! Вместе со своей мамашей дохлой!
Ник плюнул в лицо Уоллиса исполинским комком слюней, что сработало, как красная тряпка для быка. Бригадир со всей силы вломил Нику в лицо, да так тяжело, что мужички ненароком отпустили руки парня. Правая половина лица соприкоснулась с землей, а левая неистово-крепко застонала и закричала. Уоллис развернул корпус Ника и сел верхом ему на грудь, нанося новый и новый удар.
- Какого хрена тут происходит?! – завопил голос, шедший с другого конца павильона. Ровный баритон и легкая привлекающая хрипотца выдала хозяина.
Реймунд и еще дюжина мужчин спешили к драчунам у машинисткой будки. Двое рослых рабочих оттащили Уоллиса с груди Ника, усадив его на дорожку. Младший брат подбежал к Нику и стал трясти его за плечи, но глаза парня вероломно сомкнулись, словно закрывшиеся вечерние бутоны и создание погрузилось в долгий сон.
***
Ник очнулся в здравнице предприятия спустя десять минут, как его любезно принесли и уложили именно так, как велел Рей. Первое, что он ощутил – приятную и безмятежную мягкость в районе головы. Такую же приятную, как перьевые подушки в спальне Рея и Эллаизы, с наволочками, сделанными на заказ. Он немного покачал головой и второй волной накрыла боль. Жуткая, пульсирующая, горькая боль, покрывающая все: от носа до правой прямой скулы. Однако в ее прямоте Ник уже был не уверен. Он простонал что-то невнятное, как подбитый в лесу олень, и на журчание отозвался высокий сутулый мужчина в белом халате, выползший из снежных шторок, обустроенных вокруг врачебной кушетки. Он присел за столик около лежанки и начал что-то вычерчивать у себя на бумаге.