На Николаса хлынул поток пламенного одаренного тепла Патрика. Одет он был по последнему крику моды. Болотного цвета баратейный фрак удачно подчеркивал его янтарные большие глаза, а лакированные туфли завораживающе отражали софитный блеск. Гладкие волосы были аккуратно уложены, а парфюм заставлял женщин восхищенно оборачиваться.
- Ник, давно тебя не видел. С семидесятой зари как никак, - восторженно проговорил он и забрал у бармена бокал с выпивкой.
- Вероятно. Кто тебя пригласил?
- Сама судьба, не поверишь, - он оголил белоснежные зубы, среди которых особенно выделялись хищные клыки.
- Ты явился самовольно? Мой братец в курсе? – спросил Ник несколько отстраненно, желая поскорее избавиться от собеседника. Патрик вежливо протянул ему выпивку.
- Если бы твой брат был в курсе, он бы немедленно окружил весь дом вооруженной батареей.
- Верно, - подметил Ник и сделал глоток.
- Нет, Ник, я приехал сюда по просьбе нашей Эллаизы. Бедняжка послала мне тревожную телеграмму. Оставить ее без отклика я не мог, ты же понимаешь?
- Телеграмму? Я думал вы двое давно прекратили общение.
- Ты должен понимать, что после того скандала мы теперь связаны с ней еще больше. По возвращению в свою квартиру в Сан-Франциско, служанка передала мне записку. Увидев знакомые петельки у буквы «S», я не раздумывая открыл и прочел. Вечерним поездом я отправился сюда.
- Ты отметил тревожность в ее словах. Прошу, давай отойдем от стола.
Патрик одернул свои узкие атласные фалды, и они направились к свободной стене под балконом, на котором ютились три звонких дамы в неряшливых игривых платьях и маленькими шляпками с пером.
- Это так, - продолжил Патрик, расслабленно прильнув к вертикальной поверхности. – Она писала, что Реймунд в последнее время пугает ее все чаще. Вот недавно схватил за шею ни с того, ни с сего. Не будь я таким джентльменом, заставил бы его челюсть оказаться на полу.
- Звучит многообещающи. Однако уверен, она что-то напутала. Рей добродушен и меланхоличен. Он котенка не смог бы задушить, не то что взрослого человека.
- Не будь ее слова правдивы, я бы здесь не появился, - промолвил Патрик с присущи ему аристократичной манерностью. – Тем более, в последнее время мои дела пошли в гору пуще прежнего. Людишки сбегаются толпами, дабы взять деньги на маржу и играть с акциями. Мои брокеры устают печатать бумажки для подписей, а все ручки кончаются за две недели, представляешь? - Он расхохотался. – Скоро будешь искать меня на Уолл-Стрит, старина. Будь я святым, немедленно послал бы Богу письмо с благодарностями.
- Я предполагал, что ты атеист.
- После получения дара, я готов поверить во что угодно, Никки. Видимо, в прошлой жизни я спас саму королеву Англии, раз удостоился таким подарком. Да и ты не промах.
- Я? – озадаченно спросил Ник.
- Конечно. В нашем расположении оказались светские вечера, заводные женщины и легкие деньги. Готов поклясться, что папочка гордится тобой не меньше, чем Реймундом. Кстати, картина в прихожей весьма хороша, - Патрик язвительно заулыбался, потом ударил свой бокал ликера о емкость Ника, попрощался и удалился к даме в желтом платье с пайетками, сверлившая его взглядом с начала разговора.
Николас печально проводил его глазами и начал укачивать алкогольное содержимое своего бокала. Он глядел на людскую массу, которая легко сливалась в бурлящие компании и также легко расплывалось обратно. На полу взволнованно лежала мишура, фанты и пестрые бумажки. Девушки бесконечно спотыкались о обитавшую на мраморе вакханалию, а джентльмены их любезно поддерживали и краснели при каждом касании. Пение Ди Ди приняло новый озорной и волнующий тон, зазывая танцевать острыми каблучками.
- Никки! Лопни мои селезенки, и ты тут!
Николас обернулся и увидел заводного невысокого роста старичка с внушительными бакенбардами, который мелкими, но быстрыми шагами направлялся к нему. То был дядюшка Маркус, небезызвестный брат покойной матушки Ника. Он подошел и крепко обнял парня за плечи.
- Я не видал тебя с тех пор, как меня хватил удар! – провопил он и радостно рассмеялся румяными щеками.
- Какой из, дядюшка? Слышал за последнюю зарю их случилось ровно два.
- Не издевайся, Никки. Я хоть и мертвый, но все болезни оставил при себе. Недавно обращался к отцу в церкви святого Варфоломея. Иступляюсь каждую неделю, а толка хватает на месяц, два и только. Хотя бы в эти времена я чувствую себя поспокойней. Когда ты последний раз был в храме?
- Мне не вспомнить, дядя, - раздосадовано выдохнул Ник за что получил порцию осуждающего взгляда.
- Ваше поколение всегда пренебрежительно относилось к высшим силам. Я постоянно пытался внушить это своей сестре и вашему отцу, но кто меня послушает, - Маркус развел широкими руками в стороны и покачал головой.