- Прекрати свое пчелиное жужжание, Рейми. Будет тебе дружба. Да такая, что открытками будет делиться на Рождество.
- Пойдем-ка сыграем в бридж, - перевел тему Реймунд. – Не могу сидеть один и переваривать треп господина Прауда. Так еще и дядюшка сейчас подойдет, и мои уши примут форму трубочки.
- Как угодно.
Ник хлопнул брата по плечу и хотел было следовать за ним, как вдруг обратил внимание на мирно лежащую розу на балконном подлокотнике. Единственный оставшийся в живых бутон. Видимо, девушка в сердцах оставила цветок на попечение юноше. Он осторожно потеребил лепесток бутона в своем кармане и обратился к брату:
- Ты подарил ей цветы. Весьма, необычно для тебя.
- О чем ты? – озадаченно обернулся Реймунд и поправил сползшие очки. – Ах, это, - он глянул на нагрудный цветок, - я не дарил ей цветов. Она бродила с ними с начала вечера. Не имею понятия откуда они взялись.
***
Они протиснулись через зал, прошли прихожую с уродливой картиной и направились правое крыло на первом этаже. Некоторые гости устроились в гостиной на стеганных кожаных диванах и креслах, попивая ликер и шампанское; некоторые стояли около книжных стеллажей и бережно заводили разговор сначала о книгах за стеклом, а после переходили к ценным бумагам. Ник предположил, что на этом вечере заключилось сделок больше, чем когда-либо за всю партнерскую историю «Кайзер Вест Роуд». Почти каждый гость окликал и пытался привлечь внимание Реймунда, рождая диалог прямо на ходу. Рей вежливо отнекивался и заверял, что подойдет позже и обсудит все важные вопросы чуть ли неиндивидуально.
- Зачем ты позвал столько народу, раз не собирался с ними общаться? – приметил Ник, пока они спускались с братом по винтовой кедровой лестнице прямиком в игровую.
- Отец дал такое наставление. В свое оправдание скажу, что ровно в семь вечера я произнес пламенную речь о становлении «Кайзер» и чем она дышит сегодня. Поблагодарил всех партнеров, в том числе и «ИстенПарм», - последнее слово он произнес натужно и в этот момент оступился, но поймал равновесие. – Правда, когда я их упомянул, из зала послышались свисты и крики «браво». Право не знаю, что это был за феномен.
«Зато я догадываюсь», - блеснуло в голове Ника.
Они дошли до конца лестницы и перед ними озарилась дверь, рядом с которой тяжело дышал громила, лицом походивший на обезьяну. Он произнес вежливое «мистер Кайзер» и распахнул дверь. Та вела к еще одной прямой лесенке, с широким пространством с бильярдными и покерными столами. Их общее число достигало десять или одиннадцать – Николас не успел досчитать. Людей здесь было порядком меньше, и все равномерно расплылись по стульям и углам. Была и тут своя маленькая серебристая сцена, с четырьмя музыкантами и теми же инструментами, что и группа Ди Ди Саймонс. Они играли ничуть не хуже и создавали особую трепетную атмосферу, вовлекающую в карточный азарт. Братья спустились и прошли к центральному столу, где высокий тонконогий крупье уже расфасовывал карты гостям.
Форма малахитового стола напоминала сливу – любимейший фрукт Реймунда Кайзера. Ник всегда замечал, что в доме у брата тысячи вещей заимствовали столь причудливую форму фрукта, будь то зеркало, светильники, камин и полуовальные предметы мебели. На левом зауженном конце возвышался крупье средних лет с седыми усами и маленькими глазами. Противоположный правый верно хранил пустое бархатное кресло хозяина дома со стаканом недопитого вина на подлокотнике, заверявшее гостей, что он вот-вот вернется. На дальнем закруглении друг с другом расположились дядюшка Маркус (издалека его волосы казались менее редкими) и неизвестный Николасу мужчина лет семидесяти с глубокими морщинами и впадинами по всему лицу. Белый его костюм выглядел намного дешевле по сравнению с дядиным, а на вороте рубашки Ник увидел желтое пятнышко. У него жидкая маленькая бородка, несколько колец на руках и редкая доброта в глазах. На ближнем закруглении прямо по середке сидела стройная девичья спина.
- Приветствую, мои дорогие! Надеюсь, мы несильно опоздали, – жарко произнес Реймунд и обхватил подоспевшего Ника за плечи. – Хочу познакомить вас с моим родным братом – Николасом. Прошу его не обижать, он кот кусачий, но ласку любит.
- Кусается он знатно, - произнесла девушка с фривольностью в голосе.
Она сидела перед стоящими братьями спиной с гордой осанкой, но белокурые волосы и темное платье, выдали преступницу с поличным. Камилла повернула голову и на ее лице сверкнула хитрая улыбка.