Реймунд настороженно теребил карты и многозначительно молчал, не давая ни положительного, ни отрицательного ответа.
- Мистер Истен, - обратился к нему Прауд с нескрываемым возмущением и сердитостью, - думаю вы не должны затрагивать столь личные семейные темы. Вы открыто показываете свое бескультурье и неуважение к хозяевам праздника, которые благосклонно решили принять вас в их дом.
- Ты же постоянно высчитываешь свои вероятности и прогнозируешь цены на бумажки на бирже, - вновь вступился Ник, - так может и посчитаешь с какой доли вероятности все слухи про нашу семью правдивы. Или твоей одаренности на это уже не хватит?
- Право простите меня, господа, - лицемерно заявил Патрик и приложил руку к сердцу. В театральности ему могла уступить только Эллаиза. – Я, в действительности, не стремился вас обидеть. Я просто в идеале передаю только то, что сам услышал. Думаю, вероятность истинности этих слухов такой же, как если наш дорогой Реймунд выиграл бы сейчас на роял флеш, - усмехнулся он наигранно. – Милый Мэтью, выложите последнюю карту будьте добры, тут все же рискуют жизнью мои пятьдесят долларов.
Прауд и Маркус единогласно и нервозно сделали пас, в то время как Камилла, Ник и Рей остались в игре. Крупье положил на стол последнюю самую важную карту за этот вечер. Немного потертый, но живой валет треф.
- Что ж, - начал Патрик, - вскрываемся. Ах, неужели это мой любимый стрит, - он выложил на стол шестерку и семерку пик. – Везет же мне на редкие комбинации.
- У меня туз черви и три, - грустно выдохнула Камилла, - понадеялась, что вы оцените мой блеф. Что у вас, мистер Кайзер? – обратилась она к Нику.
- Пара двоек, опустошенный стакан и испорченное настроение, - возбужденно проговорил Ник и заметил, как руки его начали лихорадиться. Он осторожно засунул их за спину, дабы избежать вопросительных и судорожных взглядов.
- Уверен какая-нибудь легкомысленная девчонка тебе его ночью поднимет, - и снова это ехидство в глазах. – Так, что же у вас, Реймунд?
Рей старательно всматривался в карты, да так, что казалось, он прожжёт в них дыру. Челюсть его напряженно заходила туда-сюда, оценивая предстоящий исход. Наконец он без единого звука и бездыханно выложил короля и туз треф.
- Роял флеш, - произнес он, жадно вглядываясь в округлившиеся, как два яблока, глаза Патрика Истена.
Банкир перевел взгляд на Реймунда и Ник готов поклясться, что это была встреча загнанной в угол мыши и приготовившейся перекусить ей горло кошки.
- А теперь, - продолжил он, - убирайся прочь из моего дома.
[1] Я не рад, когда ко мне лезут с расспросами незнакомые девицы (франц.)
[2] Так может стоит узнать незнакомую девицу получше (франц.)
7
После столь дурной партии вечер принял довольно мрачный, даже похоронный вид. Патрик Истен был с позором выгнан из Ред Роуз, а сам Реймунд спустя пару минут вышел и направился на верхний этаж особняка. Скорее всего он спрятался в своем кабинете, наказав Фредерику, чтобы его никто не беспокоил. Николас дважды пытался подняться к брату, однако усатый вельможа зациклено повторял два слова – «не положено». Плюнув на это дело, Николас вышел из дворца и закурил, дожидаясь своего черного Дэймлера вместе с Люком. Господин Прауд застал парня за раскуриванием около входа, и прежде, чем сесть в свой белый Форд, он быстрым движением начертил на салфетки номер и адрес отеля, где остановился.
- Мне было бы полезно с вами пообщаться, мистер Кайзер, - проговорил он, улыбаясь. Прауд вежливо попрощался, слегка поклонился и сел в автомобиль.
Дядюшка Маркус продолжил бродить по ликующему залу, заводя горячие разговоры о своих конях, о картине, братьях и снова о конях. Куда исчезла загадочная персона Камиллы, мало волновало Ника, однако девушка оставила после себя вопросы. И даже сам Ник не понимал хотел бы он получить на них ответы или нет.
Ник вернулся в мотель. На втором этаже в окне мисс Фриман вновь горел свет и развивалась все та же беспокойная ночнушка с бахромой. На удивление, мистер Баксли не пустил ни одной колкости в сторону юноши, а послушно передал кривые ключи и уткнулся в утреннюю газету со статьей о новых неопознанных телах отупленников. На мятом рваном покрывале в комнатушке, Ник увидел записку на бумаге с летного завода «Нью Вингс», где трудился Себастьян (фирменный знак лопастей с крыльями в верхнем левом углу выдали друга с головой). В записке значилось: «Последний раз я плачу за тебя, Кайзер». Ник тяжело вздохнул и опустился на кровать. Он повернулся и уткнулся носом в пуховую подушку и почувствовал трескучий гул в голове. Мысли его были спутаны и сумбурны. Он не менее десяти раз убедил себя, что приехал на этот вечер зря и потратил время не то что бессмысленно, а издевательски бессмысленно. Николас полез в карман брюк и достал уже помятую салфетку. Буквы немного расплылись, но читались довольно просто. Несколько раз он пробежался по ним глазами, понимая, что с каждым разом осознает их смысл с нарастающим трудом. Через некоторое время дело ему порядком наскучило, и он провалился в глубокий теплый сон.