Собравшись с духом, я все же позвонил по номеру, что много лет назад зазубрил. Гробовую тишину на том гонце провода оборвал голос оператора:
— Абонент вне зоны доступа сети.
Я откинул телефон на разобранную кровать и выдохнул с облегчением.
Я не знаю, что бы делал, если бы мне ответили. То на что я надеялся — сбылось. Но остается одно «но». Я так и не нашел ответ на свой вопрос.
Неужели за этим всем стоит человек? Или, по крайней мере, замешан в данной ситуации. Кому же я так насолил?
Как же мне надоело это всё. Вечные секреты и неясности. Вечная нависшая угроза над жизнью. Если не над моей, так над чужой. И всегда надо куда-то спешить. Всегда. Будто не успеешь. Впрочем, это свойственно человеку. Он всегда хочет успеть везде. А успевает лишь на тот свет. И как не прискорбно это осознавать, опоздать туда нельзя. Я всё чаще задумываюсь, что тех, кого я спас, мне просто позволили удержать тут.
Возможно, это был последний их шанс все исправить. И мне разрешали дать им эту возможность. Я уже не знаю чему верить и кому. Я уже и себе с трудом верю. Слишком сложно осознаваться себя марионеткой в чужих руках. Прыгать на нитках и подчиняться всем указаниям кукловода. Но если ты срываешься с них, ты падаешь и разбиваешься. Умираешь. Исчезаешь.
Свобода равна смерти и уничтожению. В этом закон этого мира. Или ты подчиняешься, или тебя нет. И альтернативу найти невозможно. Видимо я тоже кукла в чьих-то руках. Судьбы? Но я не фаталист. Хотя кто знает, кто знает.
Обидно вечно кому-то подчиняться, прогибаться и слушаться. Каждый стремиться к свободе. Но не каждый понимает, что свобода противоречит жизни. А жить люди любят. И мало кто согласится на полную свободу. Ведь потом она им все равно не будет нужна. Вот такой вот парадокс. Или скорее злая шутка. Ведь выхода из замкнутого круга нет. Отсюда не сбежать, пока тебя не отпустят. Пока ты не надоешь игроку, как поломанная вещь. Пока тебя не выкинут в неизвестность. А ведь это может случиться в любой момент. Никто не знает, когда ты наскучишь кукловоду, и он отправит тебя в темный ящик. Там где хранятся тысячи таких же, как ты. Таких же поломанных и забытых.
И всё же, кто стоит за всем этим? Если моя первоначальная цель была найти убийцу друга, то теперь я должен докопаться до истины. Эта неизвестность забрала у меня двух близких людей и спокойствие. Я это никому не прощу. Что ж, игра началась. Кукловод, дергай за нитки! Я готов к неизбежности.
Глава 9
— Рад, что ты пришел, — с порога начал Клинчук, потом запнулся на полуслове и виновато улыбнувшись, пропустил в квартиру.
— И тебе привет, — отозвался я, рассматривая друга. Под глазами у него залегли глубокие тени, будто парень не спал минимум несколько суток, руки мелко дрожали, а где-то в зрачках вспыхивал огонек надежды.
— Чай или кофе? — Паша уже тарахтел посудой на кухне.
— Чай, — я прошел за другом, предварительно сменив кеды на комнатные тапочки с мордами свиней. Помню, как он специально для меня их купил, приговаривая, что такого свинтуса как я — никогда не видел.
Паша поставил на стол две чашки с дымящимся напитком и вазу с печеньем. Он, наверное, мог принять гостей в любой момент. За что я уважал Клина так это за то, что у него всегда были дома вкусняшки.
— Рассказывай, — обратился я к другу и откусил кусочек шоколадного печенья.
Клин провел рукой по выбритой голове:
— Да я даже не знаю с чего начать. Уже неделю мне сниться один и тот же сон. И с каждой ночью он все ярче и ощутимее.
Паша замолчал и уставился на стену, выложенную бежевой плиткой. Я проследил за его взглядом.
— Клин, не тормози!
— Ах, да, — встрепенулся он, — Извини. Я уже вторые сутки на одном кофе и живу, чтобы не заснуть, — он отхлебнул бодрящий напиток и вновь постарался ввести меня в курс дела. Но все время сбивался с мысли, а потом, махнув рукой, выложил всё в одном предложении:
— На тот свет они меня зовут. Чуть ли не с реверансами приглашают.
Я подавился чаем и закашлялся. А друг продолжил:
— Последний раз за руки хватали, за собой тащили. Хорошо, что будильник прозвенел. А я в свои двадцать семь умирать не хочу. Может, ты сможешь что сделать? — в его светло-голубых глазах вновь вспыхнула надежда.
Я наконец-то смог взять себя в руки и успокоиться после таких откровений:
— Паш, я не вижу над тобой нависшей угрозы. Как бы тебе объяснить…, - я взлохматил волосы, — Когда человеку что-то угрожает, я вижу над ним отблеск смерти, беды. Но у тебя ничего. Абсолютно чистый фон.
Я вспомнил сентябрьский школьный день и маячащую за спиной у Прохорова серую тень опасности. Еще не сама смерть, но ее предвестник.