— И тебе привет, говорящая, — ответил я ей тем же тоном и подошел поближе, — Что читаешь?
— «Цитадель» Грацкого.
— Демоны, — протянул я, — Тебе нечисти в жизни не хватает, что ты о ней еще и книжки читаешь.
— Тут не столько о демонах, сколько о людях, которые становятся ими.
Я фыркнул:
— Ты что-то хотела?
Она подняла на меня свои карие глаза:
— Не совсем. Это же ты хотел многое узнать. И я тебе предоставлю такую возможность.
— Да-да, я помню, — перебил я Нильскую, — Но для начала я должен выполнить одну твою просьбу.
— Совершенно верно, — одарила меня улыбкой девушка, — И представь себе, эту просьбу я уже придумала. И выполнять ее мы будем завтра.
— Можно поподробнее?
— Я вижу, ты заинтересовался, — она подпрыгнула на лавочке от нетерпения, — Но расскажу я тебе все завтра по пути.
— По пути куда?
— И это тоже ты узнаешь завтра, — разжигала она мой интерес, — А сейчас пойдем отсюда, небезопасно нынче в этом парке. Я в недоумении глянул на Олесю.
— А ты что не чувствуешь? — заглянула девушка мне в лицо, — Правда не чувствуешь?
— Нет.
— Скажи, а какие у тебя возможности? Ну, твоего дара? — перевела она тему с одного на другое.
— Я вижу смерть, я вижу нависшую угрозу над человеком. Я вижу. Я просто вижу. Это не передать словами. Я вижу, если человек связан с потусторонним.
— Этим мы и отличаемся, — печально вздохнула Олеся и спрятала книгу в сумку, — Я не вижу, я слышу. И это страшно.… Сейчас не так, а вот поначалу я решила, что схожу с ума. А всё оказалось намного хуже.
— Ты тоже не рада этому дару?
— Проклятию, — поправила меня говорящая, — Это проклятие. Таким не одаривают, таким наказывают. Но сейчас не об этом. Пойдем отсюда, мне давно хотелось обсудить с кем-то, эту строну жизни.
— Ты сказала, что в этом парке стало опасно, почему?
— Я слышу ее, — тихо объяснила девушка, поравнявшись со мной и подстроившись под шаг.
Мы медленно брели по дороге покрытой асфальтом. Сейчас она была вся в буграх и трещинах, а во многих местах разлезлась, выпуская на волю траву и цветы. Зелень переплеталась между собой, покрывая землю живой циновкой. Ветви клонились вниз и ветер медленно, словно играясь, шевелил ими. Солнечные блики, пробиваясь сквозь листву, танцевали на волосах Олеси, а она в свою очередь продолжала объяснять мне свои ощущения.
— Еще недели две назад это место было спокойным. Но сейчас.… Сейчас в его границы проникает что-то новое. Неизвестное и страшное.
Что могло измениться за две недели?
— Где-то недели две назад из этого места ушли сотни призраков, могло это повлиять? — задумчиво обратился я к девушке.
— Вполне, — уверенно ответила она, — Но откуда тут столько душ?
— Много лет назад власти построили парк аттракционов, думаю, его остатки ты видела?
Олеся утвердительно кивнуло головой.
— Один… Я не знаю, как цензурно о нем отозваться. Одна мразь подорвала основание Колеса Обозрения. Погибли сотни людей, детей.
Именно их души на протяжении этих лет населяли заброшенный парк.
Возможно, защищали, если конечно было от кого.
— Было, — заверила меня девушка, — Мне много что рассказали. В черте нашего города лежит артефакт, место силы, именно туда направляется это новое.
— Ты про Лабиринт?
— Ты тоже знаешь?
— Я там был. И именно туда направились призраки.
— Хм, — задумалась Олеся, — Они сужают свои границы. Ничем хорошим это не светит.
— Они?
— Создатели, — пояснила говорящая.
— Все же твой дар приносит больше информации, чем мой, — позавидовал я.
— Проклятие, — вновь поправила меня она, а потом добавила, — А толку от этой информации? Если знаешь и ничего не можешь сделать?
— Ты хотя бы знаешь, что происходит. А вокруг меня обычно много суеты и ноль информации.
Девушка улыбнулась. Парк закончился.
— Ну вот, ощущения опасности схлынули. Скажи, а ты и днем и ночью одинаково можешь пользоваться своими способностями?
— Не замечал разницы, — признался я, — А что?
— Днем Смерть активнее, — шепотом произнесла Олеся и резко повернулась на сто восемьдесят градусов.
— Все хорошо? — я прикоснулся к ее правому плечу.
— Д-да, — выдавила из себя девушка, — Пойдем, — схватив за руку, она потянула меня в сторону жилых кварталов.
К полудню спасительный ветерок исчез, предоставив палящему светилу полную свободу. На улице появлялось все меньше людей. Они предпочитали или сидеть дома под кондиционерами и вентиляторами, или в кафешках поедая мороженое тоннами.