— Тут, — безошибочно указала она на угол, в котором сидел Прохоров.
— Да, — подтвердил я, чувствуя, как всё внутри холодеет. — Как ты узнала?
— Слышу, — всё так же заворожено повторила блондинка.
— Олесь, объясни толком.
— Тс-с-с, — зашипела она, — Я слышу, как она приказывает убить.
— Она?
— Черт! Видящий, ты не мог помолчать?! — зло зыркнула на меня Олеся, — Я нить потеряла. Фиг теперь поймаю.
— Нить?
Говорящая беспомощно зарычала:
— Да, я иногда могу услышать то, что происходило в прошлом.
Особенно если событие несло мистический характер или сильные эмоции. А тут и то, и другое вместе. Но ты меня сбил!
— Предупреждать надо, — сделал я незаинтересованную мину, — Кто там кому приказывал?
— Она не ведьма, — отмахнулась девушка от мысли, — Не так сильна, как те, кто имеют связь с замирянными существами. Да и ведьм сейчас по пальцам пересчитать можно.
— Почему?
— Мало кто решиться на обряд, — быстро протарахтела Нильская.
Я нахмурил брови, и до нее дошло:
— Ты не знаешь, как именно девушка становится ведьмой?
— Нет. И не хочу знать, — остановил я ее следующую реплику, — По крайней мере, не сейчас. Если это сделала не ведьма, то мне до задницы кто там через что проходит. Рассказывай дальше, что ты там слышала.
— Ничего особенного. Женщина приказала некому созданию мгновенно уничтожить сакральное тело Прохорова. И это почему-то привело к гибели.
Слышала я, конечно, что уничтожение одного из тел тянет за собой и смерти других, но думала что это миф. Если конечно…, - она запнулась, — Если, конечно, то существо не было слишком древним. А знаешь, в округе есть только одни сущности с таким приличным возрастом. Создатели.
— Кто-то командовал Создателями? — усомнился я, — Женщина, да и к тому же смертная? Создателями?
— А вот тут уже поднимается вопрос, кто кем командовал, — перевернула свои слова девушка.
— Ты сама себе противоречишь.
— Бывает, — усмехнулась Олеся, — Просто всё так размыто, я попробую разговорить Хозяйку, может она поможет найти нитку, за которую стоит дергать. Ну а пока, расскажи мне свой сон в подробностях.
— Ничего особенного, — задумался я, — Хотя.… Насколько я понял, Серега эту девушку хорошо знал и, по идее, она должна была быть вне города. Это его удивило до такой степени, что он не сразу поинтересовался, как она попала в квартиру.
— А квартира был просто открыта, — договорила за меня Нильская.
— Да. А еще знаешь, — я прошел по комнате до стола и провел по нему пальцами, оставляя чистые борозды на пыльной столешнице, — Прохоров перевернул чашку. А она ее подняла. Не знаю, что в этом жесте меня зацепило но…
— Так мог поступить только близкий человек, — опять закончила за меня фразу говорящая.
— Телепатия? — хмыкнул я, примостившись на стуле у стены.
— Логика, — с сожалением пожала плечами девушка. — Давай отсюда уйдем, — поёжилась она, как на январском ветру, — Я опять начинаю различать голоса. Но это угрозы.
— Ну, если ты уверенна, что ничего полезного мы из этого извлечь не сможем, то хорошо.
— Ничего…, - она вздохнула, опустившись на диван, и потерла виски, — Отпустило. Видящий, — она запнулась, — как выглядит Смерть?
— Ты же хотела уйти, а сама разговоры начинаешь, — подколол я Олесю, и, не обратив внимания на грозный взгляд, ответил ей. — У нее нет вечного облика. Или даже, она его просто не показывает. Чаще всего я вижу смерть или ее вестника — как тень. Она темнее или светлее в зависимости от нависшей угрозы. За твоей спиной я видел один из самых темных силуэтов.
И видимо, поэтому тогда решил предупредить ничего не подозревающую кассиршу об опасности. Но иногда она принимает человеческий облик и всегда противоположность того за кем пришла. На самом деле, такое я видел всего раза два или три за всю жизнь.
— Расскажешь?
Я посмотрел в эти загоревшиеся любопытством глазенки и не смог отказать:
— Мне на тот момент было не больше тринадцати. Я редко проводил время дома. Все больше с друзьями или в одиночестве. Хотя раньше я больше предпочитал общество людей. Иногда катался в соседние города к друзьям по переписке или к тем, кто переехал. Можешь не верить, но много лет назад я был общительным ребенком.
— Тебя в тринадцать лет родители отпускали самого в другие города? — скептически нахмурила брови говорящая.
— Они не знали, — я пожал плечами, — Частые разъезды в командировки, поздние возвращения домой — всё это было в их стиле. Особой опекой меня не окружали и руки были развязаны.