— Именно он. — кивнул Фрол Никитич. Его лицо выражало крайнюю степень злорадства — Гелиомант хренов.
— А чего это вы так не любите его? По вашему лицу вижу.
— А мы с ним бывшие однокурсники. — удивил меня Проф — И мне часто доставалось от него, причем, больше чем от кого-либо другого. Щука считай отводил душу на мне, при любом подвернувшемся случае. Очень жестокий и мелочный человек, который всей душой ненавидит водников.
«Вот же негодяй» — подумал я. А ведь его образ добродушного пухляша никак не вяжется с тем, что я о нем сейчас услышал.
— Пойдемте на обед. Есть сильно хочется.
Глава 26
— Здарова Петруха.
В лабораторный комплекс явился невысокий старичок, прихрамывающий на правую ногу.
— И тебе не хворать, Никитич — ответил ему такой же невысокий человек в белом медицинском халате, который был настолько чем-то увлечен, что даже не повернул головы в сторону вошедшего. — Че приперся?
— У тебя биохимический анализатор рабочий?
— Ты охренел, Фролушка? — наигранно возмутился лаборант — Ты куда пришел? В подпольную нарковарню или в лучшую лабораторию Службы Пресечения?
— Да-да. Помню я, как у вас тут месяца два назад морозильник работал. И как вы за свои драгоценные реагенты плакались, что вся Юга слышала ваши вопли. И как лед из Астрахани возили. И меня еще пытались заставить создавать его.
— То был форс-мажор. Да и морозильник шоковой заморозки был всего один. Старенький причем, как моя прабабка. На кой тебе анализатор? Песочек, который с тебя сыплется проверять пришёл?
— Не, песочек рано еще проверять. Водичку хочу посмотреть.
— Что за водичка? Неужто нацедил то, что я год назад просил? Так поздно уже. Мы у Озеровых закупаем. Или с Московской лаборатории привозим. У них там очиститель рефракционный собрали… мощь! Литр чистейшей эликсирной воды в сутки производит. Слыхал?
— Нет, не слыхал. — Никитич протянул небольшой пузырек Петру Самойловичу Ковалеву. Своему старому знакомому, еще по преподаванию в университете. — Проверь эту.
— Проверю — Петр Самойлович принял пузырек — Чуть позже правда. Сейчас кое-что по работе доделаю.
— Я не спешу. Звони как будет результат.
Из объяснений Фрола Никитича я сделал вывод, что из обычной воды, а лучше из Темной, лед получается гораздо быстрее. А все потому, что в ней содержатся примеси солей, которые выступают точками кристаллизации. Обычная вода охотно превращалась в… Нет, пока это был все еще не полноценный лед, который должен быть твердым и прозрачным. Но, снег я теперь мог производить в довольно больших количествах, и с каждым практическим занятием, мои возможности медленно, но уверенно возрастали. Пока правда, это сказывалось только на возросших объемах рыхлого льда, но не на его качестве. Для полной кристаллизации воды, сил все еще не хватало.
Каждое утро я теперь делал усиленную зарядку, с непременным занятием на турнике и брусьях. Записался в бассейн и тренажерный зал, ну и про изматывающую практику конечно же не забывал.
Эфемерную шкалу, по рекомендации Профа, я разделил на три части — Критическую, размером в четверть от общей, Основную — три четверти от оставшегося числа, и Поверхностную — все что оставалось свободно — а это около шестой части вообще от всей шкалы, до ее разделения.
Получилось удобно. Теперь мне не грозило фатальное переутомление — я проверял. После истощения сил Основной шкалы, воздействие на воду прекращалось, и в голове тут же вспыхивал виртуальный переключатель, который позволял перескочить на резервы Критической шкалы. Мысленно дернешь переключатель, и получишь доступ к критическим запасам. Но они уже точно будут последними, а последствия их растраты, крайне неприятными. Вплоть до смертельного исхода.
Поэтому, опытные одаренные, редко когда доводили схватку до такого состояния, когда приходилось бы пускать в ход последние запасы жизненных сил. Как правило они отступали или убивали врага гораздо раньше. Либо пили эликсир восстановления, если позволяли обстоятельства.
Но это все лирика. Сейчас меня волновал совсем другой вопрос. До начала второго учебного полугодия время еще было полно, но я уже сейчас не хотел возвращаться в Академию. Понимал, что учиться нужно, но не хотел. Нравилось мне в Юге и если не считать неудачного соседа, то все окружающие были любезны, добры и отзывчивы. Не чувствовал я себя здесь выходцем из низов — от слова совсем. Почти никто не смотрел в мою сторону криво или высокомерно. Даже сосед по комнате делал вид, что меня рядом вообще нет, но нос уже так явно не воротил. Или спеси поубавил, или готовил какую-то серьезную пакость. Как-там говорится — затишье перед бурей?