И вот я — третий производитель. Но, по словам эксплуататора Решетова, моя вода близка к идеалу. Так что получается — я вне конкуренции. Осталось дело за малым — поговорить с Фролом Никитичем и расставить точки над «i». Мне не нравился такой расклад дел. Как-то слишком некрасиво все выглядит. Больше похоже на банальную наглость помешанную на жадности.
Это пора прекращать! Завтра же и прекращу.
Завтра мне не удалось поговорить с Профом. Его оказывается куда-то вызвали по службе. Поэтому практических занятий в тот день не было, но зато случился гранд-мастер Золотов Николай Николаевич. Он позвонил еще с утра и зазывал к себе в лавку. По его словам, выгорала непыльная работенка с неплохим заработком.
Честно говоря, в свете последней информации о эликсирке, вообще не хотелось париться какими-то там заказами. В моем воображении — я уже представлял себя олигархом и двадцать-тридцать рублей, для меня сейчас роли не играли. Шутка-ли — один миллилитр чистой воды стоил шесть с половиной рублей. В день я мог производить не более полулитра, правда только под Эликсирами Восстановления. Но и без них, по сто пятьдесят миллилитров чистейшей воды — это огромные деньги.
Тем не менее я поехал в мастерскую к Золотову, просто ради знакомства с артефактами. В прошлый раз он мне так и не рассказал про них.
Самый старший из Озеровых — Геннадий Агапович еще с вечера чувствовал себя дурно, и даже на утро лучше не стало. Следовало позвонить семейному целителю, но Озерский был от природы жаден настолько, что предпочитал экономить даже на собственном здоровье.
Еще хуже ему стало когда два постоянных клиента вдруг отказались сотрудничать дальше, сославшись на то, что они нашли товар гораздо более лучший по качеству и цене.
— Алчные подлецы! — уже второй час Генадий Агапович мерял шагами кабинет, никак не найдя себе места. Сердце предательски покалывало, а по всему телу, волна за волной, прокатывала слабость.
— Побереги себя, Геночка. — успокаивала его сестра — немолодая дама пятого десятка лет. — Враки то все. Откуда взяться другой воде? Разве что из-за границ привезли флягу-другую. Раньше что ли такого не бывало?
— Хотелось бы чтоб было именно так, Аллочка. Но что-то сердечко мое болит. Видать беду чувствует.
— Так оно у тебя уже третий год пошаливает. К лекарю тебе надо, а не беспокойствами лишними голову забивать.
Да, действительно, раз в пару лет из Европы, или еще дальше — из Австралии и Океании, в империю привозили крупную партию эликсирной воды. Тамошние племена Аквамантов считаются чуть-ли не лучшими в своем ремесле и производили действительно качественный товар.
— Нет, ты не поняла Аллочка. Речь шла не просто о эликсирке. Это практически Абсолютная Вода с незначительной примесью изотопов. Такое никто возить издалека не будет, ежели процесс изготовления уже не поставлен на поток.
— Откуда тебе известно сие?
— Лови — мужчина бросил сестре небольшой флакон, который яростно сжимал в руке вот уже несколько часов. — Необходимо узнать все об этой эликсирке. Кто привез, сколько литров и кто изготовитель.
Алла Агаповна около десяти минут всматривалась в содержимое флакона. Она даже откупорила емкость и движением пальца выудила из него всю воду заставив ту парить в воздухе.
— Занятно — вынесла она вердикт вдоволь насладившись изучением. — До Абсолютной далековато, но гораздо лучше всего что я видела.
— Вот и я о том же. — согласился с ней брат. — След заметила?
— Заметила — кивнула женщина — Создана одаренным, а не машиной по очистке.
— Я хочу знать, в какой части света завелся настолько сильный Аквамант, и не дай Бог, если таковой проживает в Империи. Это тут же поставит жирный крест на всем нашем предприятии.
— Даже если так. Ну не сможет один водник произвести столько эликсирки, чтобы насытить ею всю империю.
— Аллочка! — Геннадий остановился перед сестрой и взглянул ей прямо в глаза злым прищуром. — Аквамант такой силы может производить воду нашего качества — три-пять литров в сутки, что автоматически превращает нас в мелких торговцев. Я уже молчу про воду высшего качества, как эта. Что ты можешь предложить империи, кроме эликсирки?
— Хм… ничего наверное. — ответила сестра.
— Вот именно — что ничего! Потому что мы больше нихрена не умеем. Это наш хлеб, и кто-то пытается отобрать его у нас. Не в Службу Пресечение же идти, ей-богу.