Лампочка под потолком снова нервно замигала. Словно подтверждая мои слова.
— Мы хорошо знаем Даньку, – сказал Рамзес. – И он нам даже больше чем друг. Он наш брат. А своих братьев мы не оставляем в беде.
Прозвучало как-то патетически. Все-таки, они тут со странностями! Но, несмотря на это, их желание помочь мне показалось искренним.
— Я заварю чай, - вдруг встрепенулся Леший, и поднялся.
— Только без всяких там корней бамбука и крысиного яда!— съязвил, сидевший рядом с Рамзесом кучерявый смуглый паренек с туннелями в ушах.— Знаем мы вас, африканских шаманов!
— Завянь, Тарантул! – так же негромко произнес Рамзес, и тут же добавил, обращаясь к нам с Вандой, – ничего не бойтесь. Он пошутил.
Кучерявый хихикнул. И мне этот тип почему-то сразу не понравился. И даже не потому, что внешне выглядел как неформал – в короткой черной маечке с черепами, джинсовых бриджах и огромной татуировкой паука на голени. Было в нем что-то такое, что мне не очень нравится в людях.
Трах-тах-тах – раздалось в конце бункера и тут же стихло. Все повернули головы. Из черного проема вынырнул красный спортивный мотоцикл и сразу же остановился. Водитель снял шлем, и я увидел рыжую шевелюру и веснушчатое лицо.
— Ну, ты, Рыжий, даешь! – снова подал голос кучерявый. – Обалдел совсем? Тут и так дышать нечем, ты тут еще со своим буцефалом!
Наглухо задраенный от шеи до лодыжек в мотоэкипировку, Рыжий слез с мотоцикла, и подошел к нам. Он присел справа от меня, и положил шлем к себе на колени.
— Это Алекс и Ванда, – сказал Рамзес.
Рыжий тут же протянул руку, и крепко сжал мою. Этот Рыжий был довольно крепкий малый!
— Ужас, летящий на крыльях ночи, – представил он сам себя, и шутливо поклонился.
— Кончай, хохмить! – предупредил Рамзес. – У нас серьезный разговор.
— Слушаюсь! – Рыжий отдал по-военному честь.
Рамзес неодобрительно покачал головой.
— Народ, сделайте место для стола, – Леший принес небольшой овальный столик, и поставил его в середине. Сейчас же на нем появились дымящиеся пиалы.
— Что у нас там еще есть из припасов? – жадно спросил Тарантул.
— Вот кому бы только пожрать! – заметил Рыжий.
— Печенье есть, сухари, крекеры,– сказал Леший.
— Давай печенье,– сказал Рамзес, и откуда-то сразу появился целый ящик.
— И клубничный джем неси! – поспешно добавил кучерявый.
Заметив мое удивление, Рамзес пояснил:
— Тут раньше склад неприкосновенных запасов был. Еще лет десять назад. На случай войны, или какого-нибудь там стихийного бедствия. Потом о нем забыли, и дверь сверху замуровали. А Немец (Рамзес кивнул в сторону Романа) нашел старый туннель, который раньше соединял завод и станцию метро, и этот вот бункер.
Леший раздал всем по пачке печенья.
— Тут много всего, – сказал он деловито. – Тут вообще можно жить.
— Кое-кто так и делает, – заметил Тарантул, вгрызаясь в печенюху.
— Да, – встрепенулся Рамзес, – надо позвать Бодю! Эй, Бодя! Кончай дрыхнуть, иди к нам! Слышишь?
Тут я удивился еще больше. Я-то думал, что здесь больше никого нет!
В районе шкафа раздалось какое-то движение, потом сопение, потом кряхтение. Дверца открылась, и оттуда вывалился вместе с матрасом сонный громила, ростом не меньше, чем сам шкаф. Просто удивительно, как поместился туда этот светловолосый викинг, в обтягивающей красной безрукавке.
— Это Бодя! – сказал Рамзес. – Над бодигард.
— Кто? – переспросил я.
— Ну, наша охрана, — пояснил Рамзес. – Бодя частенько тут остается. Люди сюда не заходят. И поесть тут всегда имеется.
— Уже половину припасов уничтожил, – язвительно произнес Тарантул.
Вот ведь, бывают такие вредные люди! Действительно, не человек, а паук.
Но Бодя совершенно не обратил на него никакого внимания. Он уселся между Рыжим и Немцем, и протянул руку к пиале. Но пить не стал, а аккуратно вложил ее в руки слепому Максиму. И только затем взял себе, и стал усиленно дуть, пытаясь немного остудить напиток.
Улыбающийся Макс, казалось, смотрел на Бодю с восхищением. Лицо его было восторженно-светящимся, даже каким-то блаженным. А может, это только мне казалось, поскольку в его черных очках бегали задорные блики, отражаясь от зеркальной барной стойки.
Бодя, а как выяснилось позже – его полное имя было Богдан, был самый широкоплечий в этой компании, а туго обтянутые на бицепсах рукава футболки не позволяли сомневаться также и в силе этого гиганта. Из разговоров я понял, что Бодя приехал в столицу откуда-то из глубинки, поступать в техникум, но провалил собеседование. Возвращаться обратно он не стал, стыдно было перед родными. Вот и решил остаться, и нашел работу без особой квалификации – помощником киномеханика, а по совместительству – вышибалой в одном из местных кинотеатров.