Еще минут пять мы просидели в полной темноте и тишине. Затем Максим сказал:
— Они уже далеко. Поднимаются наверх по металлической лестнице. Вот, один ногу подвернул, чертыхается. Все, крышка люка стукнула. Они уже на улице.
— Вот это слух! – восторженно прошептала Ванда.
— Слух тут не при чем, – прошептали рядом, и я узнал голос Рыжего.
Вспыхнул свет в бункере, и я сощурился.
Рамзес с сожалением посмотрел на перевернутый стол, и разбитые пиалы. Кто-то задел его в темноте, и недопитый чай, вперемешку с печеньем, и осколками был теперь на полу.
— Ничего, – сказал Бодя. – Я приберу.
— Пожалуй, сегодня лучше разойтись, – сказал Рамзес. – Гости снова могут пожаловать. Вместе со сваркой. Бодя, как думаешь, они сюда могут попасть?
— Вряд ли. Дверь надежная. Да и я тут подежурю, на всякий случай.
— Только не зажигай большой свет.
— Хорошо. Оставлю только свет в каморке с консервами.
Рыжий помахал всем рукой, и тихо выкатил свой мотоцикл в соседний туннель. Леший взял Макса под руку, и они ушли другим коридором. Тарантул сам растворился в темноте, как будто его и не было.
— Немец вас проводит, — сказал Рамзес, и пожал мне на прощанье руку. – Если будет какая-то информация о Дане – маякни мне. Мы тоже не будем сидеть, сложа руки, попробуем что-то предпринять.
Они с Бодей остались в бункере наводить порядок, а мы втроем, стараясь не шуметь, стали выбираться наружу.
Уже в дверях, Немец остановился и, нахмурившись, стал тереть лоб.
— Да, вот еще. Совсем забыл… Даня говорил, что участвует в каком-то очень важном проекте.
Мы с Вандой вздрогнули от неожиданности.
— Какой еще проект? – удивленно спросил я.
— Проект «Б» — так он, кажется, называется, но больше я ничего не знаю. Честно. Две недели назад он пришел в особом настроении. Радостный такой. Сказал, что собирается перевернуть весь мир вверх дном. Мы решили, что это была шутка.
— Ну и ну! – сказала Ванда. – Друзья называется. Хоть бы поинтересовались, что к чему!
Немец пожал плечами, и развел руки в стороны.
Странное чувство у меня осталось после посещения этого места. Думал, все распутается, а получилось наоборот. Все усложнилось еще больше, чем было!
Я достал странички из дневника Дани, и начал их читать. С первых же строчек у меня перехватило дух. Я читал, не отрываясь, и лишь в тех местах, где его почерк был неразборчив, немного переводил дух.
«Не могу понять, что со мной происходит. Сперва появились какие-то странные сны. Я называю их так потому, что раньше ко мне приходили сны бессвязные, какие-то отдельные люди, чаще всего те, которых я знал, или просто видел в реальной жизни. Сюжеты снов также часто повторяли то, что происходило со мной в реальности, или не со мной, но я был свидетелем со стороны.
Сейчас – совсем другое дело. Я стал видеть людей во снах столь же реальных, как в своей повседневной жизни. Они живут в моих снах своей жизнью, что-то делают, общаются между собой. Мне они не знакомы – но, могу поклясться, что они – такие же живые, как и мы! Как и я…
Удивительно, что сны теперь мне снятся всегда. Стоит мне даже задремать на минуту, и я тут же вижу сны. Это какие-то города, парки, кинотеатры, дома. Это мужчины, женщины, дети. Они живут своей жизнью. А я словно заглядываю в их жизнь, но при этом не мешаю им, и не смущаю их своим появлением. Как будто они и не видят меня вовсе. Как такое может быть?»
Здесь запись на страничке обрывалась. На другом листке запись уже была сделана не ручкой, а карандашом, и возможно – намного позже первой.
«… Прошло уже три месяца, с того времени, как я начал видеть такие сны. И сейчас я могу сказать с определенностью – это не сны. Не знаю, как я понял это. Скорее, дошел до этого интуитивным путем. Просто почувствовал – это не сны. Это самая настоящая реальность. Только другая. Она отлична от той, в которой живу я. В которой я существую днем. А по ночам я становлюсь свидетелем другой жизни. Точнее – жизни в другой реальности.
Это открытие потрясло меня. Но с кем можно этим поделиться? Кому рассказать?»
Вслед за текстом шел обычный черно-белый рисунок, сделанный от руки. Даня нарисовал зеркало с отражающимся в нем цветочным горшком, напротив тоже стояло зеркало, в котором отражалось первое зеркало с горшком. Первое зеркало отражало второе со всем его содержимым. И так до бесконечности. А под горшком с цветком, стоящим между зеркалами, Даня нарисовал стрелку и написал «Это я».