– Автобус отменили. Совсем, – сказал я.
Внутри что-то заклокотало. Это не звук, а скорее чувство лёгкой вибрации где-то в середине груди. Я прекрасно знал, к чему всё идёт, а потому отошёл к окну, чтобы не дать импульсу задеть Сергея. Надо просто подождать. Сосредоточиться на чём угодно, кроме живого существа. Я пристально смотрел на потрескавшуюся стену промышленного здания напротив нашего склада. Здание то было заброшено и готовилось под снос. Даже граффити на стене поблёкли от старости – такое оно было древнее. И вот по стене поползли новые трещины. И чем шире они разбегались – тем спокойнее становилось в груди. Когда от стены отвалился большой кусок, вместе с надписью «ЦОЙ ЖЫВ», стало совсем легко. Я громко выдохнул.
– Эта херня кого-нибудь придавит однажды… – прохрипел Сергей. Он полез под раскладушку и достал оттуда пустую бутылку водки. Сунул её в пакет, извлечённый из заднего кармана. В пакет отправились кожура от семечек, пустая банка кильки, а затем и бычки из кофейной банки.
– Пойду я, – Сергей вскинул руку.
– Давай.
По какой-то негласной традиции мы никогда не здоровались и не прощались за руки. То ли чувство разности, то ли моя брезгливость, то ли его подсознательный страх.
Я остался один. На часах семь утра. Вот-вот явится первая машина. Я прошёл в соседнюю комнату, что выходила окнами на въезд. Сел за стол, на котором находился пульт управления воротами и шлагбаумом, а также простенький компьютер. Чуть пошевелил мышкой – загорелся экран.
Благодаря Сергею у нас был интернет. Каким-то чудом он уговорил хозяина склада провести нам связь, и теперь с радостью перемежал распитие алкоголя с игрой в танки. Я же этих благ избегал, но проблемы с транспортом надо было решать.
Южные окраины Черноярска, известные как Дикий Юг, славились лишь маргиналами и, как бы сказали знатоки подобных районов, вырожденцами. Такие редко выбирались за пределы района, а потому год за годом исчезали транспортные блага, связующие тёмные и старые закоулки с городом. Сначала пропали трамваи, затем постепенно исчезали и автобусные маршруты, пока не остался один – восемнадцатый. Он продержался несколько лет, но теперь и он канул в муниципальную Лету.
Пару мгновений я глядел на ярлык браузера. Глубоко вдохнул, будто собирался нырнуть в холодную прорубь. Навёл курсор и дважды клацнул по правой кнопке. Старался не смотреть на пеструю мозаику из мигающих рекламных баннеров, обещающих интригующие знакомства с сорокалетними женщинами. Смотрел только на пустую строку, в которой змейкой появился текст: Отмена восемнадцатого маршрута, Черноярск.
Далеко не сразу, но я отыскал новость. Оказалось, что маршрут не отменили, а лишь сократили. В статье на городском портале была карта, где часть прежнего маршрута закрасили серым цветом. Именно ту часть, что проходила через Дикий Юг. Это купирование – или обрезание – назвали оптимизацией транспортного маршрута. Маршрут сократили ровно на ту его часть, что составляла путь от моего дома до работы.
– В связи с низким пассажирооборотом… – прочитал я причину вслух.
Что-то внутри меня вновь завибрировало, точно кто-то легонько пробежался по рёбрам изнутри, и те задрожали клавишами ксилофона. Я на миг закрыл глаза, переваривая прочитанное, затем открыл их и уже хотел закрыть статью, когда увидел внизу приписку: Возможные пути решения.
Дальше автор статьи рассуждал о том, как всё-таки связать Дикий Юг с цивилизованным центром. Этот отчаянный журналист не желал консервировать окраины во имя спокойствия зажиточной части Черноярска. Видимо, он хотел видеть все прелести городского безумия на каждой его улочке. Что ж, подумал я, посмотрим, что он там предлагает…
Помимо нереалистичных идей, касающихся урбанистических мутаций Дикого Юга, была одна – довольно реалистичная, требующая от управленцев минимума, по сравнению с другими идеями, вложений. Трамваи. Да, те самые, что первыми покинули этот район. Журналист настаивал на опыте других небольших городов, что получали в распоряжение списанную столичную технику. Якобы, таким образом можно возродить движение по ржавым рельсам, утопленным в грязи трущоб. Журналист ссылался на более низкую стоимость обслуживания трамвая, а также на дешёвый проезд, что, конечно же, было важно для обитателей окраины.