Утром я обнаружил Зверя. Существа, привлечённые Даром, всегда сами находили меня, как бы далеко я не забирался. При условии, что их облик позволял им перемещаться. Притом их мотивы и желания оказывались для меня загадкой, ибо любое существо, сотворённое моим талантом, было напрочь лишено, если не разума, то воли. Так я лишился велосипеда, но обрёл Зверя.
В итоге: велосипед украден, автобус не приедет. Добрался до дома пешком. Обратный путь нельзя было назвать приятной прогулкой. Ничего приятного в трущобах Дикого Юга, как я уже указывал, не было. Наверняка, найдутся романтики хтонических пустот, но я к таковым не принадлежал. Понимая всю убогость окружающего мира, я сознательно остался в родном доме среди подгнивших деревянных коротышек, ибо предполагал, что человеку с моими способностями, нечего делать там, где кругом царит спешка и обман. А значит, непременно и опоздания вместе с несправедливостью. Именно так я видел остальные районы Черноярска. А с некоторых пор я начал думал, что мои эсхатологические сны есть картины будущего, которое мне нужно, насколько хватит сил, отдалить. И сделать это можно лишь через самоотстранение от цивилизационного ядра. Подальше у края мне дышалось легче.
Стоя у входной двери, я прислушался к шуму в подсобке. Зверь по ту сторону дощатой стены тоже прислушивался к моим движениям, однако замереть на месте, как я, он не мог: ещё какое-то время он будет привыкать к новому телу. Я достал ключ от временной темницы Зверя и замер, держа его у замочной скважины.
Нет, пока рано, решил я.
Над головой пронзали воздух стрижи, разлетаясь по серому небу чёрными искрами. До заката ещё далеко, подумал я, прислушиваясь к миру вокруг. Дикий Юг погрузился в предночную тишину: солнце ушло, но серость неба ещё не напиталась тьмой. Я вспомнил про депо, что находилось недалеко от дома и направился туда.
Ржавая сетка рабица окружала депо со всех сторон, как бы намекая, что сюда проникать не следует, однако зияющие тут и там дыры выражали несогласие с неприкосновенностью этого места. Несколько одноэтажных построек разбросало по углам депо, главное же здание из красного кирпича находилось в дальнем конце. Туда же вели запутанные рельсы, утопленные в земле. Упрямый сухой сорняк торчал вдоль металлических направляющих, отчего в голове возникла картина плохо обработанной деревяшки – проведешь рукой и нацепляешь заноз.
Рельсы клубились, затем резво бросались в стороны к широким двустворчатым вратам – всего их должно было быть пять, но на месте осталось лишь три, четвертый проём был наспех заколочен кривыми досками, а пятый же являл миру пустоту утробы трамвайного депо.
Я пробрался через одну из дыр в заборе и двинулся к той самой пустоте. Уже на полпути сообразил, что пустота кого-то приютила. Сначала перспектива открыла мне теплый клубок огня. Даже не сам огонь, а его ауру, танцующую на стене. Затем показались тени, а вместе с ними и голоса. Чем ближе я подходил, тем лучше слышал, но тем меньше понимал: существа (а я ещё не убедился, что там люди) говорили на незнакомом языке. Звуки вылетали быстро, клокоча и взрываясь, переходя на такие скорости, что я уже не мог выделить из незнакомой речи никакие фонемы. Но голоса были весёлыми, кажется, беззлобными.
Обходя особенно сухие сорняки, боясь выдать себя преждевременно, я добрался до пятых ворот. Прижался к холодной кирпичной стене и заглянул внутрь. Внутри стояла бочка, заполненная пламенем. Вокруг – кто сидел, кто стоял – находилось пять человек. На некоторых были оранжевые жилетки, и несколько точно таких же были брошены у стены. На полу лежала пара пустых бутылок «Чёрненькой». Ещё одна, пока ещё полная, замерла в руках у говорившего. Все взгляды были устремлены на него, точно на руководящего ритуалом жреца. Человек с бутылкой был выше прочих, широкий в плечах, с крепкими и длинными руками и густой чёрной бородой без усов. Он размахивал руками, точно дирижёр, выдавливал слова с примечательным глубоким «к». Люди вокруг нервно посмеивались и кивали, сжимая покрепче пустые стаканы.
Моё тайное наблюдение закончилось резко. Кто-то толкнул меня со спины, и я ввалился внутрь депо. Упал точно к ногам собравшихся. Мир затих, только трещало что-то в бочке, давая жизнь новым всполохам огня. Я осторожно поднялся и огляделся. Затуманенные глаза впились в меня: но не пять пар, а шесть. Человек, что втолкнул меня, очевидно (судя по мокрым штанам) отходил по малой нужде.