– Я лишь хотел посмотреть, в каком состоянии депо. Ничего более, – сказал я неопределённо, глядя на чернобородого. – Не хотел вам мешать.
Чернобородый надвинул брови на бездумные глаза, соображая, что вообще случилось.
– Мне не нужны проблемы, я не хочу вам навредить, – сказал я, примирительно выставив руки. – Просто дайте мне уйти. Ни мне, ни вам проблемы не нужны…
Тут брови чернобородого подскочили.
– Проблеми? – переспросил он с сильным акцентом. – Ти можишь сделать проблеми? Мене?
В тот момент в депо загорелся второй костёр. Начался он в голове чернобородого. Точно спичка полетела в бензиновую лужу. Чернобородый закрутил крышку на бутылке и поставил её на пол. Люди вокруг облегчённо выдохнули. Я зажмурил глаза.
Что-то гулко хлопнуло у самого уха. Земля вылетела из-под ног. Меня отбросило на бочку, та опрокинулась, покрыв меня горящими деревяшками. Борясь с головокружением, я кое-как поднялся на четвереньки и пополз в сторону, без какой-либо надежды на спасение.
Перед глазами двоилось. Вокруг слышались улюлюканья и ругань на неизвестном языке. Я полз вперёд, пока не уткнулся во что-то лбом. Поднял глаза – трамвай. Старенький, облезлый трамвай. Тут меня схватили за ноги и потащили обратно. Два трамвайных глаза смотрели на меня с сочувствием, цифры на машинном лбу превратились в подобие белёсых шрамов. Кабина с разбитыми стёклами, как бы намекала, что и меня ждёт та же участь.
– Проблеми?! Проблеми?! – не унимался чернобородый.
– Нет ше, я вшего-лишь хотел… – тут я понял, что от удара у меня сломалась пара зубов. Пошевелив языком во рту, я ощутил солёный вкус крови. – Я прошто хотел…
Над головой появилась широкая и ребристая подошва.
Утро вторника
Очнулся на крыльце собственного дома. Перед пробуждением какое-то время ощущал покалывания на лице. Будто мелкие мошки пируют на коже, пользуясь моей беспомощностью. Мир вокруг слабо дрожал мелкой барабанной дробью.
Я открыл глаза. Мошки оказались каплями косого дождя. Мировая дрожь – ударами этих же самых капель по крыше дома и пристройки. С трудом сел. Мокрая насквозь одежда облепила тело.
Сколько я так пролежал? Как оказался здесь? Неужели сам дополз до дома? Те люди не могли знать моего адреса, да и с чего бы им после избиения озаботится доставкой моего бессознательного тела домой. Тогда как?
Дождь начался давно. Влажная земля сохранила следы моего, так сказать, пути. Глядя на широкую полосу на земле, я осознал, что добрался на спине. То же подтвердили комья грязи у меня на затылке, а также перепачканные штаны и куртка. Обуви на мне не было. Наверное, присвоил кто-то из людей в депо.
Пригляделся к следам. Посреди колеи виднелась ещё одна, чуть меньше размером, но глубже. Точно от велосипеда. Ещё по бокам от моего следа с равным промежутком попадались следы рук. Неужели я помогал неизвестному тащить себя до дома?
Я приложил ладонь к следу – не совпадает.
Скрипнула дверь пристройки. Она, конечно, не могла скрипеть, потому как делает она это только при движении. Но на двери я оставлял замок, который пресекал любое движение. Однако, чёрт побери, дверь все-таки скрипела!
Обернулся. Заметил лишь, как дверь чуть прикрылась. Петли, на которой висел замок, больше не было. Обнаружил и петлю, и замок на крыльце дома. Вырванные с корнем.
Немного посидел на земле, соображая. Прошло ведь достаточно времени, чтобы Зверь сообразил, кто его хозяин. Стало быть, мой Дар, позволяет существам, подобным Зверю, ощущать, когда создатель (скорее, посредник их созидания) в опасности. Зверь пришёл мне на помощь. Интересно, сделал ли он что-нибудь с людьми в депо?
На этой мысли, что-то внутри срезонировало. Опять заклокотали полости в грудной клетке, схлопываясь и разворачиваясь. Так бывает, когда два моих главных невроза, две моральные ямы встречаются в глубинах разума. Несправедливость очевидна: я лишь хотел посмотреть на состояние депо, чтобы понять, насколько вообще реальна мысль о запуске трамвая. Ничего плохого я не делал. Никакого вреда не причинил бы этим любителям «Чёрненькой». Но все равно был избит, а ещё и обворован…
С несправедливостью ясно. Но разве же я опоздал? Глядя на серое небо над головой, я с ужасом понял, что это не предрассветная мгла, а обычное пасмурное небо, растянутое над Черноярском непроницаемой грязью, стекающее на безрадостные улицы Дикого Юга.
Время. Сколько время? Часов на руке не было. Я пошарил по карманам. Телефон тоже пропал. Украден или потерян при доставке меня к порогу дома? Не так важно. Важнее узнать, который час. Полости внутри меня работали как двигатель: они взрывались и заново рождались в бешеном ритме. Такого раньше не было. Настолько сильно мой Дар (проклятие?) ещё никогда не разгонялся.