— Незачем так орать, юноша. Где брат?
— Не смог приехать, — коротко ответил Финн. Старичок обратил свой взор на меня, оценивающе пройдясь с головы до пят, как-то гаденько улыбнулся и закивал.
— Ясно-ясно. Погоди, сейчас… Где это у меня… Нашел.
На полированную, местами протертую до трещин и неровностей стойку лег бархатный мешочек. Я вытянула шею, сгорая от любопытства, но Финн быстро убрал мешочек в нагрудный карман, бросив взамен горсть монет. Довольно много.
— Пойдем.
Мы вышли на улицу, и вернулись к таверне. Мальчишка в зеленой рубахе сидел на ступеньках крыльца и чертил что-то палкой в пыли, а Раух косил на него влажным темным глазом.
— Что предпочитаешь? — Финн повернулся ко мне. — Можем прогуляться по городу, сходить в кафе…
— А еще варианты есть?
— За Стиузом есть красивое озеро… — медленно произнес Финн. — Там очень живописные места и великолепные цветы. Если хочешь…
— Да, — я перебила его, не дав закончить. — Давай лучше на озеро. Я люблю природу.
Мы взобрались на коня и стрелой помчались по узким улочкам. Торговцы кричали нам что-то вслед, прохожие испугано прижимались к стенкам домов и лавкам. На мой взгляд, скорость была слишком большой — мы могли бы ехать и медленнее. На окраине города Финн мягко натянул поводья, и Раух беспрекословно подчинился, сбавляя темп.
Озеро и впрямь было великолепным. Маленькое, округлой формы, с зарослями камышей и рогозника. Прозрачная голубизна воды манила прохладой, на поверхности, подгоняемые легким ветерком, грациозно покачивались белоснежные бутоны водяника. Я замерла, оглядываясь вокруг: кругом поля — зеленые полосы чередовались с желтыми линиями роуний, а гибкие молодые стволы деревьев окружали озеро, будто скрывая от посторонних глаз.
— Нравится?
Финн подошел ко мне сзади, двигаясь бесшумно. Я вздрогнула от звука его голоса, и поспешно ответила:
— Очень.
А сама подумала: «Интересно, Эдну он тоже привозил сюда?». И невольно устыдилась — девушка погибла, а я…
Финн бросил свою куртку на влажную траву, сел и настойчиво потянул меня за руку. Я скромно устроилась на краешке, но уже через минуту оказалась в его объятиях. Бережно обнимая меня, Финн молчал, созерцая красоты природы. Я тоже — говорить не хотелось. Мне казалось, что любое слово сейчас разорвет это зарождающееся чувство между нами, нарушит ту тонкую ниточку.
— Ты так и не сказала, что вы делали той ночью в смертельных топях.
Дегросс первым нарушил тишину. Поежившись, я скомкано ответила:
— Простое любопытство. Нам рассказали, что там погибла девушка… Мы захотели пойти и посмотреть. Не знали, что там топи… Вот, собственно, и все.
Представив, как глупо звучит мой ответ, я залилась краской. Захотели посмотреть на место гибели — полный абсурд. Только две очень глупые или черствые девицы ради праздного любопытства могли пойти на такое. К счастью, Финн обнимал меня сзади, и не мог видеть моего лица.
— Я все думаю, — продолжил он. — Мы с Энтони были там в ту ночь. Прошли по топи, дошли до самой поляны и вернулись назад. Но вас не видели. Почему?
— Я не знаю.
— И вчера ночью… Сегодня днем — мы нигде не могли вас застать. Хотя Энтони утверждает, что вы все время были где-то рядом. Можно сказать, у нас под носом. И знаешь что, дорогая?
Голос Финна изменился. В нем проскальзывали нотки превосходительства, уверенности и насмешки. Я замерла, боясь вздохнуть. Маленький глупый кролик… Сама попала в эту ловушку. Финн предложил посмотреть город, потом увез на озеро. Завел этот разговор, уже заранее что-то зная. И не некуда не деться — объятия Финна стали казаться не ласковыми и согревающими, а стальными, отдающими холодом. Кольцо его рук ощутимо напряглось.
— … Я склонен ему верить, — с усмешкой закончил Финн, а я лихорадочно вспоминала. Когда, когда он начал проявлять ко мне симпатию? Сначала Финн отнесся к нам с Рини, как к досадному недоразумению, и всячески выражал презрение. И только после того, как мы встретились в смертельной топи… А на следующее утро расспрашивали Говарда о Финне. Конечно, Говард все ему рассказал. Ведь Финн сам мне в этом признался: его слова в столовой — «Не ты ли расспрашивала Говарда обо мне?». Он сразу понял, что мы интересуемся им, связал наш визит в топь с местом гибели Эдны, и все понял… Поэтому он так добр и внимателен ко мне… И только поэтому пригласил на бал. О Боги, как же я сразу не поняла?!
— Не пора ли тебе все мне рассказать, дорогая?