Рейналь усмехнулась и двинулась в сторону выхода. Уже доходя до двери и приоткрыв её, девушка услышала то, что совершенно не ожидала.
— Юма, зачем всё это тебе?
Гомункул обернулась назад, ярко улыбнувшись парню: надо же, начинает бояться за свою жизнь.
— А ты как думаешь, Исе? — Рейналь решила отложить свой уход на потом. Ей было жутко интересно, что теперь будет говорить Хёдо. — Неужели ты бы подумал, что возродившись как гомункул, я буду думать о том, что же доброго сделать в ответ тем, кто постарался в моей смерти?
— Ты сама виновата, — сухо промолвил Иссей. — Так что некому тебе мстить. Это пустая месть, не имеющая смысла! В чём подвох? Ну отомстишь ты Риас, ну побалуешь своё самолюбие, и что? В Падшие тебя не примут, так как ты подставила Лидера Падших своими выкрутасами. Никто же за тебя не впишется. Ты отомстишь, но никому не будешь нужна в том мире. Да что уж там — ты и здесь никому не нужна! Что-то я не уверен, что бесчувственные гомункулы, которые живут ради того, чтобы убивать и делать людей несчастными, любят тебя. Ты здесь чужая и никому не нужная. И вообще…
«Помолчи, парень!»
Иссей осёкся и понял, почему Призрак Спарты попросил его остановиться. Прежняя маска на лице Рейналь снова треснула, и Хёдо увидел на нём задумчивость и тоску. Да, так и есть — она действительно никому не нужна, и парень снова попал в яблочко. Порой Иссей сам удивлялся, откуда столько умных слов он нахватался. Пока жил обычной жизнью школьника, о таком и не задумывался — на уме лишь были сиськи, попки, да порнушки с хентайчиками. Надо же как меняет человека смена обстановки: из плохиша превращаешься в красноречивого воина.
Из раздумий Иссея вырвал сильный удар, приложивший его по левой части головы, отчего парня зашатало и он бы точно упал лицом вниз, если бы за руки его не держали цепи. Удар вышел довольно-таки приличный, у Иссея сбилось равновесие и закружилась голова. В глазах всё поплыло.
— Даже если и так, — в голосе Рейналь послышалась приглушенная боль. — То это точно не твоё дело! Ха! Ха-ха-ха! Это мне никто не нужен, понял? Так что не нужно из себя строить самого умного и пытаться философствовать. Ты. Сделаешь. Преобразование. Плевать. Принудительно. Или. Нет.
В этот раз Иссей не остановил Юму. Девушка быстрым шагом удалилась из комнаты и хлопнула дверью, однако даже никуда не пошла. Она прижалась спиной к обратной стороне двери и всерьёз задумалась над словами мальчишки. А ведь он действительно прав: она никому не нужна, кроме самой себя. Да, раньше всё было иначе, раньше были сёстры Мителт и Калаварнер, а также старший по имени Дюнашики. Да, их отношение друг к другу не было похожим на родственное, но всё же это были единственные единомышленники, которые стремились к тому же, к чему стремилась и Рейналь. Они не относились к друг другу с нежностью и лаской, они были грубы и коварны, но… Только потеряв их, Юма поняла окончательно, что лишилась последних товарищей. Теперь же она действительно одна. А эти гомункулы… Они и правда бесчувственные, за исключением Глаттони, который продолжает оплакивать смерть Ласт.
— Пф… — отмахнувшись от этих мыслей, Юма гордо поправила волосы на плечах и стройной походкой двинулась дальше по коридору. — Упрямый и самоуверенный идиот! Мне никто не нужен! Я сама по себе…
— Ты и здесь никому не нужна…
— Это мне никто не нужен, — упрямо возразила девушка.
— Кха-кха… — прокашлялся Линг, тем самым привлекая внимание к себе. — Буду краток, девчонки: к нашим подобраться очень трудно, даже я со своими навыками шиноби не смогу этого сделать.
— Я так и знала, что всё будет куда сложнее, — обречённо вздохнула Зеновия, прижав колени к груди и обняв их. — Зря я послушалась тебя и остальных — нужно было остаться и дать бой этим армейским псам.
— Я не соглашусь с тобой, подруга. Не убеги мы, нас бы всех вместе поймали. Так-то нас трое, а значит, шанс на спасение наших товарищей ещё есть. Слишком маленький, но есть.
— Проклятье! Всё как-то быстро началось: исчезновение Иссея, гибель Эдварда и арест Ирины и остальных. Я не знаю, чем мы прогневили Бога. Я… Я не знаю.
Зеновия держала в руках книжку, но совершенно её не читала. Это любимая книга Ирины, и теперь всё, что сейчас осталось у синевласки от подруги — это вот этот клочок бумаги. Мэй с сочувствием посмотрела на экзорцистку, но ничего не могла сказать. Она познакомилась с этой группой четыре дня назад и успела полюбить её, как свою семью. Её девиз: «Враг моего друга — мой враг!» говорил об этом же. Сяо-Мэй — панда — была того же мнения, что и её хозяйка.
Линг смотрел в бинокль и видел, как в столице расхаживают туда-сюда военные и со скрипом зубов понимал, что не так-то просто будет добраться до своих друзей. Как ни странно, но парень тоже привязался к ним: Ирине, Иссею и Эдварду. Эти трое стали для него очень хорошими приятелями, и Грид не побоялся бы назвать их даже друзьями, потому что за всю свою жизнь он встретил только двух замечательных людей — это Фу и Ран Фан. И теперь эта троица — Иссей, Ирина и Эдвард — были не рядом: Иссей исчез, Эдвард погиб, а Ирина находилась в руках властей. И сейчас, сжимая в кулаке камень, Линг понимал, что при всём своём могуществе он бессилен. Юноша бессмертный, но беспомощный. Его друзья наверняка сейчас страдают, а он не может ничего поделать.
Ни Иссей, ни Ирина, ни Зеновия, ни Линг, ни Ран Фан, ни Фу и не Мэй не знали, что их ждёт в будущем. Потому что каждый из них попал в неприятности. Каждый из них был беспомощен.
====== Глава 36: Иссей против всех ======
— ВЫ ТВАРИ, НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ! ВЫ ВСЕ БУДЕТЕ ГОРЕТЬ В АДУ!!! — яростно кричал Иссей, пытаясь вырваться из хватки.
Но всё было бесполезно. Он был прикован к стулу и не мог шевелиться: его запястья были закованы в металлические наручи, что были приварены к стулу; у щиколоток было замкнуто железо, не позволяющее ему шевелиться. Парень только и мог, что кричать и биться в конвульсиях, но двигаться теперь он не мог. В метре от него находился чёрный экран, а у рычага стояла улыбающаяся Слосс и злобно смотрела на бывшего демона. Мерзко смеющийся Энви довольно смотрел на попытки освободиться у Иссея и довольно смеялся. Остальные гомункулы, за исключением Расса и Хэйтрид, тоже присутствовали. Во главе стоял их Отец.
Иссей понимал, насколько он беспомощен. Ту неумолимую ярость, которая была в нём, чувствовал и Кратос. Призрак Спарты тоже горел желанием вырваться из оков и разорвать противников на части. То, что сделали гомункулы, нельзя было простить. Бывший генерал много злодеяний совершил в прошлом и не мог назвать себя ангелом, но чтобы издеваться над телом погибшего товарища Иссея. Впервые оба — бывший и настоящий — владельца Мечей Хаоса чувствовали одинаковую злобу.
— Ублюдина, ты будешь мучиться и биться в истерике, — злорадно прохохотал Энви. Иссей в агонии попытался его ударить, но рука даже не дёрнулась. — А знаешь, что я сделаю с твоими подружками, с которыми ты хочешь заполучить философский камень? Я их буду убивать — медленно, не торопясь, разделаю их. Или нет, другой вариант — я поручу это делать тебе, когда тебе выжгут мозги. Ты сам их убьёшь, ты по моему щелчку будешь издеваться над ними, ха-ха-ха!
— Я ТЕБЯ УНИЧТОЖУ, УБЛЮДОК! — яростно прорычал Иссей, с ненавистью глядя в фиолетовые глаза гомункула. — ТЫ ПОДОХНЕШЬ, МРАЗЬ, ОТ МОЕЙ РУКИ!!!
— Побольше пафоса, сучёныш. Я просто таю от счастья!
Зависть отвесил Хёдо приличную оплеуху и с усмешкой отошёл от него. Иссей злобными глазами смотрел на всех: на безмозглых солдат, что смотрели на него, на минотавров, на гомункулов, на всякую нечисть. Все они глядели на него с презрением, ожидая, когда он пополнит их ряды. От бессилия Иссей прокусил собственную губу до крови, но не обратил на это внимание. Он ненавидел всех здесь присутствующих; он желал им смерти и адских мук после смерти.
— Ну, Хёдо-кун, со вступлением в ряды мёртвой охраны, — мило улыбнулась Слосс и дёрнула рычаг на себя.
Экран тут же наполнился несколькими штрихами и фрагментами разных картинок. Увиденное тут же парализовало юношу, и Иссей не смог даже закрыть глаза. Он видел картины, которые, казалось, острыми ножами вырезают его изнутри, а в его мозг вливается что-то горячее. Голова сильно заболело, тело тоже начало ломить. Адская боль захватывала его тело, причиняя ему болезненные страдания и страшные муки. Мозг словно разрывало на части. Не выдержав, Иссей, раздирая глотку, заорал; он уже ничего не слышал и не мог что-нибудь ещё ощущать. Только боль! Только муки!