— Который час... — вяло спросила Стелла и удивилась: — Так поздно?
— Прекрасно, что столько спала, вечером праздник, именины и день рождения твоей высокопоставленной тети, тебе надо хорошо выглядеть, душа моя. За что ты меня любишь?
— Что мы подарим?
— У меня припрятано для нее кое-что: бриллиантовые кольца и символический платиновый нож.
— Хорошие? — равнодушно поинтересовалась Стелла и нажала на кнопку — роскошная штора с нежным шелестом поплыла вверх.
— По сотне. За что меня любишь?
— Дождь идет. Когда пойдем?
— Так... к семи.
— Через туннель?
— Не знаю... Как пожелаешь, душа моя. Скучала без меня ?
— Когда...
— Ночью.
— А это кто?
— Игрушка наша, дорогая Стелла. Чудо что за игрушка, по утрам крапивой умывается, папоротником вытирается, видишь — весь в пятнах. Как преподнести его имениннице с таким лицом... Впрочем, до вечера пройдет... А знаешь, стоит сказать ему «музыка», и заплачет. Да, кстати, будешь играть там, Стелла?
— Если попросит тетя Мерседес, конечно.
— Думаю, попросит, надо бы поупражняться.
—Да, пожалуй.
—Нужен учитель?
— Да, конечно.
— В момент получишь, — твердо пообещал полковник и позвонил в изящный колокольчик.
В дверях появился капрал Элиодоро, и полковник, глядя на Доменико, сказал:
— Даю десять минут — доставишь сюда лучшего и Каморе учителя в области музыки. Через десять минут — живым или мертвым.
— Зачем мне мертвый?.. — изумилась Стелла.
— Да, конечно, — смутился полковник. — Что я ляпнул! Только живого, — и скользнул взглядом по лицу послушного капрала. — Двадцать семь — четыре.
— Понял, грандхалле, — Элиодоро наклонил голову.
— Послушай, Стелла, дорогая, — полковник был явно взволнован. — Иди оденься... переоденься. Позавтракай и помни — не подобает родной племяннице неколебимого великого маршала, жене мужа его правой руки — нет, прямо жене его правой руки — дожидаться тут ничтожного учителя, и Грег Рикио не отрицает этого. Стелла, Стеллита, цып-цып-цыпочка, — заворковал полковник. — Ты, моя жена, должна хотя бы минут двадцать заставить прождать простого человека. Теперь поняла?
— Поняла.
И едва она вышла, полковник спросил, занятый своими мыслями:
— Большая у нес грудь, верно?
— Да.
— Лапуля моя, очаровашка.
Прошелся перед зеркалом, пригладил старательно волосы.
— Двадцать семь — четыре? — В двери просунулась голова капрала Элиодоро.
— Введи, введи, — просиял полковник, но женщина в черной бархатной маске и таком же плаще сама ворвалась, да так безудержно — прямо к нему, что просиявший было полковник побледнел и бросил капралу: — Пошел вон, мой капрал!
И они остались втроем. Женщина на ходу скинула маску.
— Сойди, сосунок, с полки, — велел полковник Доменико, поедая ее восхищенным взглядом. — Стань у тех вон дверей и, как покажется славная Стелла, повернись к нам, захнычь: «Есть хочу-у, есть хочу-у». Ясно?
— Да.
И не успел Доменико дойти до двери, как полковник обнял Сузанну, крепко прижал к своей мужественной груди, целуя в ухо. «Ах, Федерико, — страстно, энергично шептала женщина, откинув голову. — Не признаю любви без риска...» — «Сузи, плодообильная...» — «Как люблю тебя! А ты меня любишь?» «Сомневаешься?! — полковник выпрямился, с укором заглянул ей в глаза. — Что ты, Сузи!» — «А за что меня любишь?» — игриво спросила женщина. «Оставь, Сузи. — Полковник помрачнел. — Разве объяснишь это? Люблю, и все тут. Расстегнись...» — «А вдруг войдет?» — «Не бойся, завопит он». — «Чтоб я да боялась! — оскорбленно воскликнула женщина. — Я же только опасную любовь и признаю!» — «Почему, цыпочка?!» — «Откуда я знаю, признаю, и все, долголетия великому маршалу...»
Но тут полковник вздернул брови:
— Покажи-ка твой плащ...
— Зачем, Федерико?
— Попались бы сейчас мы с тобой! — без особой тревоги сказал полковник. Делаем вид, что тебя из Средней Каморы привели, а плащ сухой!
— Ну и что?
— Выглянь, дождь идет.
— Я при чем, Федерико, вы меня в такую комнату поместили на ночь — ни окна, ни дверей. Хорошо хоть, ту штуку поставили мне там...
— По крыше ведь стучал, могла бы услышать.
— Не знаю, у меня сердце стучало вовсю, к тому же и уши завязали... Могла же я на ландо приехать сюда...
— И через мой роскошный сад на ландо проехала, по розам?
— Да, ландо не выручит,— засмеялась Сузи. — Наволе ничего не заподозрил?
— Нет, ночью дежурить заставил в саду, до вечера пролежал у меня под розами. Расстели-ка...
И полковник щедро обрызгал водой брошенный на ковер плащ, потом перекинул через спинку стула, чтоб кидалось в глаза. «Подойди ко мне, Сузи». — «За-ачем?..» — снова игриво спросила женщина. «За-атем...» — в тон ей ответил бравый полковник, но тут Доменико осторожно захныкал: «Есть хочу-у, есть хочу-у!» — и полковник, разом перемахнув через столик, плюхнулся в мягкое кресло, пригладил встрепанные волосы, а Сузи торопливо застегнулась и неестественно прямо стала у дорогого инструмента, почтительно склонив голову.