— Обладателю этого фанта...
— Ах, постой, погоди, это же фант уважаемого Дуилио. Ваш ведь, скажите, ваш?
— Допустим, допустим, — просиял Дуилио.
— В таком случае, — тетушка Ариадна стремительно встала, едва не повалив Тулио на пол, — уважаемый Дуилио поведает нам какую-нибудь историю.
— Непременно, непременно, — поддержали резвые девицы.
— Да, но... как же так... — заломался Дуилио. — Так вдруг... без фанта...
— Зачем вам фант, вы знаете столько чудесных, необыкновенных историй...
— Расскажите, расскажите, Дуилио, — с достоинством поддержал ее сеньор Джулио, — вы бесподобный рассказчик.
— Что-либо благородное, — тетушка Ариадна умоляюще прижала руки к груди. — Чтобы до слез проняло!
— Я расскажу вам одну благородную, назидательную историю!
И Дуилио, такой, каким был, раз-другой прошелся по комнате, устремил вдохновенно прищуренный взор в окно и начал в тишине:
— Правдивая история. Сколько всего заключается иногда в любой фразе — добро, зло, невинность; в каждую фразу следует вдуматься, сколько всего скрывается за простыми словами. Взять, к примеру, фразу: «Не запеть вороне канарейкой» — в ней любое слово простое, но на многое указующее, к любому человеку подходящее... Впрочем, я уклонился от главной истории... Итак, определенное время тому назад, весной, когда деревья дивно вспыхнули белым и розовым цветом, некая особа и некий молодой человек безмерно полюбили друг друга. Они сблизились, все дни проводили на берегу реки, там на свежей зеленой траве под воркованье воды он клялся ей в любви, а она слушала, рдея от смущения; потом они возвращались в город, расходились по домам, если можно так выразиться, и с волнением ожидали рассвета, а утром умывались и снова встречались. Извините за выражение, но я должен сказать — молодой человек снова говорил ей относительно своих чувств, а девушка внимала, затем они вступили в брак. Оба были хорошими людьми.
— Восхитительно, восхитительно! — не сдержалась тетушка Ариадна. — Дальше, дальше?
— И эта самая особа чрезвычайно любила своего законного супруга. В приятности минуло для них какое-то время. Супруг он был хороший, и женщина весьма гордилась этим обстоятельством, но внезапно заметила постепенно, что муж любит другую. На всякий случай женщина все же удостоверилась в прискорбном факте и, убедившись, что ее подозрение имело под собой основание, не знала, что предпринять... В присутствии благоверного она не выказывала своего состояния, но наедине с собой лила потоки горючих слез, а перед домом у них в саду журчал прохладный фонтан — они прекрасно жили; между прочим, в их дивном саду росло семнадцать гранатовых деревьев и тридцать одно — миндальное. И женщина...
— Сколько и сколько?..
— Семнадцать и тридцать одно.
— Ах, какие чудесные числа! Дальше, дальше, продолжайте...
— Но женщина видела, что и муж страдает, будучи порядочным человеком, что совесть терзает его. «Мы оба страдаем... Зачем обоим мучиться, пусть страдает один из нас...» рассудила славная женщина. И знаете, что она предприняла?
— Нет, расскажите поскорее, Дуилио, не тяните...
— Я не зря начал историю с того, что женщина чрезвычайно любила своего законного супруга. И вот что она совершила. Явилась к мужу и сказала — нарочно, разумеется: не люблю тебя больше, не могу с тобой жить, люблю другого. И покинула его. Переехала в другой город. Представляете?
— Это героизм. — Тетушка Ариадна осушила розовым платочком слезы. — Лишь женщина способна на подобное.
— Это человечность, — уточнил Дуилио. — Истинная, сложная и все-таки простая человечность. Она оставила любимого мужа с той женщиной и при этом поступила так, что мужа не мучили угрызения совести, — сказала: люблю другого.
— Восхитительно, изумительно! — Тетушка Ариадна оглядела гостей и помрачнела — лицо человека без передних зубов не выражало восхищения.
— Как, вы не в восторге?
Человек робко пожал плечами.
— Вам не понравилась история?!
— Я не очень слушал...
Тетушка Ариадна сердито хмыкнула, вскинула тонкие брови.
— Невероятно, невероятно, не столь уж часто доводится слышать подобного рода исключительно возвышенные истории. — И расплылась в улыбке: — Благодарю вас, уважаемый Дуилио, благодарю...
— Не стоит, не стоит...
— Продолжаем игру! Поди-ка сюда, плутишка, опусти голову мне на колени... Что делать обладателю этой вещицы?
— Поцеловать Эдмондо.
— Не поцелую!!! — завопил Цилио.
— Чудесно, дамы и господа, поцелуй мужчин явление редкое, мне наблюдать почти не приходилось, а поцелуй мужчины и женщины столь распространен, что лишен всякого интереса. Ха-ха...