Молчал Доменико.
— А мешок с кошкой... В самом деле ваш?
— Нет.
— Чей же?
— Кто-то всучил мне.
— И вы взяли?! Вот это мужество, верно, Чичио? Принять на себя такое преступление, но, видимо, родственник маршала, и... Что вам стоит, верно, хале? — голос звучал ласково. — Как вы все же решились ходить без накидки-щита, хале?.. Есть где переночевать, хале?
— Нет.
— Иди, отведи его ко мне, Чичио... Хотя нет, меня не ждут, дежурный у меня бедовый... Как же быть... Проводи к Скарпиозо! — И объяснил: — Впустит, ждет меня этой ночью. По пятому способу постучишь, понял? Набрось на него накидку-щит, выбери получше, и шапку с маской... Подай-ка напиться, Чичио... — Пить ему захотелось, и он человеком был... — По пятому варианту, слышишь?..
— Как же, слышу, хале...
Снова пробирались вдоль стен. Маленький Чичио впереди, а он, тонкий, высокий, — но пятам за ним. По ночной Каморе крались двое в масках. «Ох, забыл имя маршала, не помните, а?» — спросил Чичио... «Нет». — «Как я позабыл, — шипяще доносилось из-под маски, — его и полковника Сезара одинаково звать, верно, хале?» — «Не знаю». — «Как, ни с одним не знакомы, хале?»
Доменико не стал отвечать.
Они шли, но не слышно было ни звука — шли босые, сапоги Доменико сунул под мышку его проводник — уваженье выказывал.
— Что значила эта кошка в мешке?..
— Как, и этого не знаете, хале?
— Нет.
— Не услыхал бы кто... на ухо скажу, хале...
Когда он склонился к низенькому каморцу, тот неожиданно скинул с него деревянную накидку и пырнул было ножом в живот, по из-за спины Доменико кто-то ловко ударил Чичио ножом по руке.
— О-ой... Ой, хале! — взвыл Чичио, — чего не сказали, что вас охраняют! Знал бы, разве посмел, не дурак же я...
Доменико обернулся, но за ним никого уже не было.
— Простачком прикинулись, как не совестно издеваться над человеком! — упрекал Чичио, старательно перевязывая руку. — Нельзя так, хале.
Кто ж его спас, интересно... Брат Александро!
— Так вот, хале, я хотел сказать, что у нас запрещены кошки, а уж с когтями — подавно!
— Почему?
— Мы по ночам ковры вывешиваем на балконах, хале, так принято, вон на домах всюду ковры, хале, видите?
Ничего не было видно.
— Чего нам таить свое богатство, хале, самые дорогие ковры вывешиваем. Балконы высоко — три человека взгромоздятся друг на друга и то не достанут, и ни одним крючком не стащить ковер так здорово, как кошкой. Привяжешь к кошке веревку, завяжешь ей мордочку, хале, и подбросишь к балкону, она вцепится в ковер, а ты рванешь за веревку, и ковер ваш, верно, хале?
— И потому кошки запрещены?
— Ага. Только у маршала Бетанкура есть, хале.
— А что значит — хале?
— Ничего... просто так говорим.
— Что значит — просто так?..
— Опять дурачите, хале?..
Шли вдвоем, в масках, по ночной Каморе.
— Видели бы кошку маршала... Большая, красивая, пушистая. Вот и дошли, кажется...
И очень странно постучал. Тотчас открыли, предупредив:
— Не входите!
— Почему, хале?
— Сначала укроюсь в комнате.
— Что, не доверяешь? Это я, Чичио.
— Ишь, обрадовал! — Хозяин хихикнул и, скрывшись, разрешил: — Вон в ту комнату пройдите.
— Почем ты знаешь, что нас двое?
— Знаю!
— Почем ты знаешь?! Чей он человек, если знаешь?
— Знаю, маршала Бетанкура.
— Кто тебе сказал?..
— Откуда я знаю... Кто-то постучался по пятому способу, как вы, и сказал.
— Кто он был?
— Как думаешь, без маски был он в этот час?
— Нет, что ты!
Брат Александро!
Едва вошли в указанную комнату, послышался сильный удар.
— Ой, хале! И тут у вас свой человек! Чего не сказали, что вас охраняют! Все зубы выбил мне, — заскулил Чичио. — Не могли сказать, хале? Какого дьявола стал бы во второй раз рисковать, не дурак же... Нельзя так, хале. Дайте хоть драхму...
— Завтра получишь, — сказал Доменико. — Ступай, оставь меня.
— Да, забыл, хале, не угодно ли хорошую девку — утреннюю девку?..
— Убирайся!
— Вот ключи, хале, запритесь и щеколду накиньте, хале. Если с тобой случится что, с нас шкуру, наверно, сдерут.
Один был Доменико. Лежал на постели в тщательно запертой комнате. Не снял ни накидки-щита, ни маски, лицо повлажнело. Совсем один был тут и все равно ощущал кого-то, во тьме различил на потолке пятно — бесформенное, неопределенное, один был и все же знал — кто-то любил его! Нет, не брат Александро, и не сам Александро, кто-то совсем другой...
Вот и Камора...
После двухдневной езды ломило затылок, но уснуть все равно не мог.