Пальцы остановились на снимке с концерта — Матвей за барабанами, сосредоточенный, будто весь мир для него — это ритм. Я долго смотрела на этот кадр, чувствуя, как что-то в груди сжимается от тоски.
Вдруг послышалось лёгкое шуршание, и шаги. Неторопливые, тяжёлые, словно человек никуда не спешил, а просто шёл. И этого уже было достаточно, чтобы по телу прокатился неприятный холодок.
Я медленно подняла глаза.
Ну, конечно. Кто же ещё мог появиться тут, когда мне просто хотелось тишины?
Левран остановился на верхней ступеньке, положив руку на перила. Свет от настенного бра отбрасывал на его лицо резкие тени. Он смотрел сверху вниз. В его взгляде не было ни удивления, ни осуждения — только ровное, почти скучающее равнодушие.
— Что ты тут делаешь? — спросил он, будто заметил уличную кошку на подоконнике.
— Жду, пока комната освободится, — хмыкнула я, поднимаясь на ноги и убирая телефон. — Твои родители случайно не забыли предупредить, что в общежитии элитной школы ученики могут спать друг с другом?
Он слегка приподнял бровь, будто оценивал не саму фразу, а то, что я решилась её произнести.
— Ты ведёшь себя так, будто это тебя удивляет.
— А разве нет? — бросила я, чувствуя, как во мне снова вскипает раздражение. — Может, у вас тут так принято, но я не из среды, где секс случается между уроками химии и английского.
Он молчал. Несколько секунд просто смотрел, с тем самым пристальным, выверяющим взглядом, от которого внутри всё становилось прозрачным.
— Слушай, — уверенно поднимаясь, я с вызовом заглянула в его глаза, — чего ты постоянно так на меня смотришь? Я ценю, что ты воспринял слова своего отца всерьёз, но за мной не надо присматривать. Мне не десять и голова на плечах.
Данис шагнул ближе, и воздух между нами вдруг стал тяжелее. Я почувствовала, как внутри всё сжалось в тугую пружину, а мышцы напряглись, будто тело само знало — надо отступить, убежать, уйти.
Но я не двинулась. Потому что это было бы бегством. А с чего мне убегать от него? Мы два старшеклассника…
Он остановился так близко, что я ощущала исходящее от него тепло или, может, это был холод, замаскированный под близость. Его взгляд… чёрт, эти глаза. Они не смотрели, они вскрывали.
Я подняла подбородок, не желая отводить взгляд, и в этот момент он медленно поднял руку. Пальцы — длинные, сухие, с точным движением, как у хирурга или убийцы — коснулись моей щеки, скользнули к уху и аккуратно заправили выбившуюся прядь волос.
Хотелось сказать что-то. Что-нибудь колкое. Что-нибудь, способное разрезать это безумное напряжение. Но он заговорил первым.
— Ты знаешь, почему я не отрываю от тебя взгляд, Алиса? — голос был низким, чуть хрипловатым, но обволакивающим. — Потому что в тебе есть трещина. Я её вижу. И мне интересно, сколько нужно, чтобы она раскололась.
У меня перехватило дыхание. Мозг будто выключился, оставив только пульс в горле и тепло под кожей. Он не сказал ничего откровенного. Ничего пошлого. Но в этих словах было что-то такое… от чего внутри всё перевернулось.
— Ты… — начала я, но язык не слушался.
Он молча посмотрел мне в глаза, будто выискивая разрешение. Или слабость.
А потом он поцеловал.
Жестоко, с нажимом, словно проверяя, выдержу ли. Я замерла, не отвечая на прикосновения. Мир перестал двигаться. И только когда он отстранился, я заметила, что хваталась пальцами за перила, будто без опоры могла упасть.
— Не притворяйся, что тебе это не понравилось, — тихо бросил он и ушёл, оставив меня стоять на верхней лестничной площадке со сбитым дыханием.
Мне понадобилось время, чтобы просто... дышать. Сердце всё ещё билось, вырвавшись из ритма. Руки дрожали, как после бега. Я обхватила себя за плечи, стараясь успокоиться, собрать воедино то, что Данис разорвал одним прикосновением.
На телефон пришло уведомление о сообщении:
«Мы отлично отыграли. Люблю тебя!»
В висках глухо застучало. Сначала негромко. Потом — сильнее. Ровный ритм его слов начал разламываться в моей голове, как раскат молота.
«Люблю тебя.» — напечатала я в ответ.
К горлу подкатила тошнота. Горькая, давящая. Не от поцелуя — нет. От предательства самой себя. От того, как легко я позволила кому-то войти туда, где всегда был только один человек. Где должен был быть только Матвей.
Я судорожно вдохнула, отстранилась от стены, но казалось, она всё ещё давит мне в спину. Этого не должно было случиться.
Нажав на блокировку экрана, я спрятала телефон в карман, словно это могло стереть реальность.
До комнаты я дошла в каком-то трансе. Мне было плевать, если Карина и её дружок ещё не закончили.