К счастью, внутри не обнаружилось никого. Только удушливый запах чужой близости. Зарычав, я открыла форточку, упала на кровать и закрыла голову руками.
Я не могла сообразить, что произошло. В какой момент я позволила или показала ему, что он может перейти черту?
Ни в какой! Не было с моей стороны ни одного намёка. Только что я подверглась насилию. Да, такой вид тоже бывает. Когда кто-то переходит те границы, которые ты не позволяешь переходить.
Нет… нет.
Схватив телефон, я выбрала контакт мамы и замерла. Надо было позвонить ей, рассказать о том, что произошло и о том, что я хочу немедленно уехать отсюда. Стены этой элитной школы прокляты и пропитаны ядом.
— Милая, привет!
Я не заметила, как держала телефон у уха. Не помнила, как нажала вызов и ждала, когда гудки сменятся голосом.
— Как первый день в школе? Познакомилась с ребятами? — тон оставался приветливым и дружелюбным. Он никак не вязался с бурей, которая царила внутри.
— Мам. Я хочу к вам, — сдавленно произнесла я.
— Что уже? — рассмеялась она. — Нет, Алиса. Только на выходные. Учись, и я не только про уроки. Тебе надо становиться самостоятельной, а то так и будешь до пенсии у моей юбки сидеть.
— Мам. Я серьёзно, — прошептала я, сжимая пальцы на телефоне до боли. — Мне тут… плохо. Неприятно. Я не хочу здесь оставаться. Я не чувствую себя в безопасности.
— Алиса, — её голос стал мягче, но по-прежнему уверенным, как у человека, который думает, что знает, что происходит. — Это просто адаптация. Все через это проходят. Первая неделя всегда самая тяжёлая. Новая школа, новые люди. Ты просто растерялась. Это нормально.
— Ты не понимаешь… — сдавленно выдохнула я, чувствуя, как подкатывает ком. Слова застревали в горле, как колючки. Я не могла сказать прямо. Что он сделал. Как я себя чувствую. Как будто, если скажу, всё станет реальным и необратимым.
— Милая, — продолжила мама, уже спокойнее, — ты уехала учиться в отличную школу. Мы столько сил вложили, чтобы ты получила шанс на будущее. Неужели ты готова отказаться от всего из-за первых трудностей?
Я замолчала. Потому что это — не просто трудность. Это было как трещина, прошедшая по мне. Но она не видна. И потому — не считается.
— Ты ведь сильная, я знаю. Справишься. Станешь увереннее, научишься решать такие ситуации сама. Это и есть взрослая жизнь, Алис. Тебе надо научиться справляться, даже когда тяжело. Не убегать сразу, как только что-то идёт не так.
— У меня… просто чувство, что я здесь не на своём месте, — выдавила я. — Будто я чужая. И всё не так, как должно быть.
— Конечно, ты так себя чувствуешь, — мягко ответила мама. — Но ты адаптируешься. Привыкнешь. У тебя получится. Главное — не замыкаться в себе. Общайся. Расскажи, что тебя тревожит. Я всегда на связи, но ты должна научиться справляться. Сама.
Я молчала, уставившись в потолок. От маминого голоса становилось одновременно легче и хуже. Она не знала. Не понимала. И если я не скажу, так и не узнает.
— Я люблю тебя, — тихо сказала она в конце. — И горжусь тобой.
— Я тоже… Спасибо.
Когда звонок закончился, я так и осталась лежать, прижав телефон к груди, чувствуя, как что-то внутри меня медленно оседает. Я осталась одна. Но теперь с выбором: проглотить всё и выжить, или найти способ вернуть себе своё «я».
Глава 9. Границы
Неделя началась, будто учеников мгновенно окунули в ведро холодной воды, заставляя очнуться. Никакой плавной адаптации после каникул, никаких поблажек.
Я была рада занять мозги и на занятиях, и в комнате после уроков. Мне нужно было больше знаний, больше задач, больше предметов, чтобы не провалиться в огромную яму вины.
Пожалуй, я могла справиться со многим, но не с тем, что классная решила, что мне идеально подойдёт место рядом с Данисом. Я никогда не сидела на задних партах, предпочитая центр.
Спорить, тем более перед всем классом, я не собиралась. Подумала, что лучшая стратегия — избегание его на людях. Строила стены из повседневных фраз, учёбы и контроля над мимикой. Но внутри зрело другое.
Я твёрдо решила: поговорю с ним. Не как напуганная девочка, а как человек, который имеет право на личное пространство, на выбор, на слово. Если Левран опять попытается сделать что-то без моего согласия — он столкнётся с чем-то, что не поддастся. Я должна обозначить границы. Чётко. Один раз. И навсегда.
Казалось, дождаться конца уроков — пытка. Время тянулось, как кисель, а каждое моё «не смотреть на него» вызывало только одно — желание обернуться. Но я держалась.
И вот, звонок последнего урока.