Выбрать главу

Одноклассники начали подниматься со своих мест, кто-то лениво зевнул, кто-то уже хватал рюкзак на ходу. Поток учеников двинулся к двери, ученики привычно оживились, зашумели, предвкушая перемену. Учитель литературы, пробормотав пару слов про домашнее задание, тоже вышла, прихватив планшет.

Я осталась сидеть, сцепив руки на коленях. Левран не пошевелился. Сидел в той же расслабленной позе — полуразвалившийся на стуле, с локтем на парте. Он смотрел на меня с таким выражением, будто знал, что я останусь. Будто знал всё, что я скажу, но всё равно ждал и наблюдал.

Без резких движений, я поднялась. Положила ладони на парту и уставилась на него сверху вниз.

— Нам нужно поговорить, — сказала я, глядя прямо в лицо. В голосе старалась удержать спокойствие, но внутри трясло.

Данис не ответил. Только приподнял бровь, чуть наклонив голову, тот самый жест, от которого ещё тогда по спине шёл холод.

— Ты не будешь приближаться ко мне, если я этого не захочу, — продолжила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — И перестань смотреть так. Не пытайся… играть. Я не та, с кем можно. Понял?

Левран смотрел слишком долго, а после губы всё же дрогнули.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор?

От этого прямого вопроса всю уверенность как водой смыло. Просто цунами, сносящее хрупкий домик на берегу. Я открыла рот, но не смогла выдавить и слова.

Левран медленно поднялся, возвысился надо мной и улыбнулся. В улыбке не было ничего, что обычно люди вкладывают в этот жест. Ни радости, ни желания как-то сгладить конфликт или приободрить.

— Моя прекрасная Алиса, — склонившись над ухом, прошептал он. — Польщён твоей смелостью и прямолинейностью, но не тебе указывать, что мне делать, а что — нет.

Я распахнула глаза и отстранилась, чтобы взглянуть на него. Мне казалось, сейчас он рассмеётся, скажет, что всё это часть посвящения в их класс. Но секунды тянулись в минуты, а Данис молчал.

— Зачем ты это делаешь? — сдавленно спросила я, не узнавая свой голос.

Данис не сразу ответил. Он всё ещё смотрел на меня, словно разглядывал что-то под стеклом — любопытное, живое, но не до конца понятное. В его лице не было гнева и не было жалости. Только странное, тяжёлое спокойствие.

— Потому что могу, — тихо произнёс он.

Уголки губ чуть дрогнули, почти улыбка, но больше похожая на тень, чем на эмоцию.

— Ты ведь не поняла, да? — продолжил Левран с тем же невыносимо вежливым тоном, от которого мурашки бежали по коже. — В этой игре ты — не хозяйка. Ты — приглашённая. Алиса, упавшая в кроличью нору.

Он снова приблизился, и я почувствовала, как тень от его фигуры закрыла свет у окна.

— Я знаю все ходы. Все двери. И могу показать тебе, какие из них ведут вниз. Глубже, чем ты готова.

Я замерла, не зная, то ли дрожь в моих руках была от страха, то ли от чего-то другого. Он говорил ласково, но в голосе слышался хрип — сдержанный, затянутый, словно под кожей у него копилось слишком много чего-то… необъяснимого.

— Забавно. Слово «граница» хорошо смотрится на бумаге. Но ты ведь знаешь — всё настоящее начинается там, где границы ломаются, — усмехнулся Левран, но глаза оставались мёртво-синими.

Я не поняла, в какой момент замерла, не в силах даже вдохнуть. Мне казалось, что я сильная, что могу справиться и уж точно смогу дать отпор тому, кто пытается задеть.

В прошлой школе я имела дело с хулиганами, которые в девятом классе начали задирать меня. Простой разговор с одним самым смелым помог разобраться в этой проблеме.

Я никогда не терпела, понимая, что чем больше терпишь, тем сильнее стараются пробить броню. Проще сразу обнажиться и выяснить, в чём дело.

Сейчас это не работало…

— Не бойся, Алиса. Это же всего лишь начало. А ты ведь всегда хотела знать, что находится по ту сторону зеркала?

Я смотрела ему в спину, пока он уходил, и впервые не была уверена — это была угроза, обещание… или приглашение.

Выбросить из головы наш разговор в классе я не могла. Отвлечься не помогали ни чтение, ни решение задач. Зло схватив рюкзак, я отправилась в библиотеку.

Учиться я не хотела, а порисовать в тишине — вполне. Заняв самый дальний стол, я сделала вид, что заинтересована чтением, но отодвинула учебник подальше, вытаскивая альбом и принадлежности.

Воткнула в уши наушники и пыталась выплеснуть всё, что накопилось на душе. Хотелось, чтобы вместо небольшого артбука передо мной был холст, а вместо карандашей — масляные краски.

Музыка агрессивно била в ушах, подталкивая меня осуществить задуманное. Я не слышала окружающий шум, не чувствовала спинку стула, не замечала, как напрягаются пальцы. Карандаш двигался сам, рывками, нервно, будто руки хотели сказать то, что я не могла.