Выбрать главу

Толпа парней стояла в стороне, не вмешиваясь, а Левран запинывал ногами какого-то парня из параллельного класса, кажется.

Не выдержав этого, я побежала к куратору и рассказала, что видела. Она вызвала охрану, и они отправились на место преступления, но там уже никого не было. Оказалось, что это место в слепой зоне камер, поэтому доказать ничего не получилось.

— Ты уверена, что видела Леврана? Кто ещё там был? Тот мальчик, которого он избивал? — взволнованно спросила Лия, но я даже не знала, в каком классе этот ученик, а потому отрицательно покачала головой.

Куратор сказала, что разберётся, но, судя по тому, что никаких новостей не было, — ситуацию замяли.

Зато после моего стукачества Левран заявился в комнату. Карины, как назло, не было… Я не собиралась его впускать, но он разрешения не спрашивал, нагло ввалившись и закрыв за собой дверь на замок.

Кожей чувствовала, что он знает, что это я рассказала куратору, что видела. Вот только он не подавал виду, медленно пройдя в комнату и оглядевшись. Задержав взгляд на моём столе, он склонил голову.

Чёрт! Забыла убрать артбук, и теперь он разглядывал обложку. Быстро подбежав к столу, я схватила альбом и попыталась убрать его в рюкзак, но Левран перехватил мою руку, швырнув меня на кровать.

— Охренел?!

Данис не стал отвечать, перелистывал страницы и с особой тщательностью разглядывал мои работы. Щёки запылали, потому что на последних страницах альбома были его чёртовы глаза, которые преследовали меня.

Очередная попытка выхватить сокровенную вещь снова потерпела неудачу, но на этот раз Левран схватил меня за плечо, придавив рукой и не позволяя подняться.

Он как раз дошёл до последнего рисунка, и на губах растянулась улыбка.

— Думала обо мне? — поворачивая листок ко мне, спросил он.

— Иди в жопу!

Мой ненавидящий взгляд вызывал у него, пожалуй, лишь улыбку. Опустив руку, он вырвал страницу, сложил листок пополам и убрал в свой карман. Отбросив артбук обратно на стол, он подошёл ближе и присел на пол, заглядывая мне в глаза.

— Ты доложила, что видела меня?

Внутренности затянуло от страха. Его ледяной взгляд не выражал никаких эмоций, но я знала, что не стоит покупаться на это.

— Нет…

Неожиданно он схватил меня за лицо, больно сжимая пальцами.

— Я пиздец как не люблю, когда мне врут, Алиса.

Пытаясь отцепить его руки, я начала чуть ли не скулить от боли. Он давил на скулы, отчего из глаз покатились слёзы.

— Если ты ещё раз скажешь кому-то о том, что видела, мне придётся тебя наказать. Уяснила?

Сжавшись от страха, я медленно кивнула, и только тогда он отпустил меня и толкнул так, что я ударилась спиной о стену. Больше он не сказал ничего, просто вышел, оставив меня испуганно таращиться в стену.

Не знаю, в какой момент во мне что-то начало меняться. Возможно, это произошло постепенно, как вода, размывающая камень. Сначала раздражение. Потом страх. Потом… что-то другое.

Иногда я ловила себя на том, что думала о нём чаще, чем хотела. Вспоминала, как он говорил моё имя. Как смотрел. Словно я — центр его мира, единственное, что он видел. Это пугало. Это не должно было нравиться. Но откуда-то изнутри поднималось предательское волнение.

Мозг вопил о том, что это ненормально, что так не должно быть, но понять, что происходит, я не могла. Поделиться с кем-то тем, что происходит, я тоже не могла.

Саша не видела ничего особенного, а мама была занята тем, что братья проходили адаптацию в школе и иногда ввязывались в драки.

Я оставалась одна на один со своим страхом и… влечением. В одном видео я узнала, что это может быть защитный механизм психики, которая вместо борьбы выбирает более удобную позицию — подчиниться. Страх заменяется другими эмоциями.

После того как он схватил меня в комнате, он больше не пытался причинить мне вред. Левран стал тем же: он прожигал взглядом, не говоря ни слова, периодически случайно касался меня в коридоре или столовой. Его рука как бы невзначай касалась моей, отчего по коже бежали мурашки.

Однажды на физре, когда я стояла у стены спортзала, ожидая своей очереди, взгляд сам по себе скользнул к турнику. Он висел там, неторопливо подтягивался, будто делал это не для нормы, а просто для себя. На нём не было футболки. Только спортивные штаны, сползавшие чуть ниже талии. Его тело — рельефное, словно из учебника по анатомии.

Я сглотнула. Горло перехватило, будто кто-то ударил по солнечному сплетению. Пот склеил его волосы, а капли стекали по загорелой коже. Мелькнула мысль: он красивый. По-настоящему красивый. И это делало всё ещё хуже.