Об этой части его жизни я даже не догадывалась. Саша, конечно, говорила про Оксфорд, но тогда я как-то не придавала этому значения.
— Скоро улетает? — я попыталась натянуть на лицо непринуждённую маску, делая вид, что всего лишь поддерживаю разговор.
— Наверное, пока оформят все визы, — вмешалась мама, как бы спрашивая.
— У Даниса двойное гражданство. Виза не нужна: только билеты купить — и может лететь. После выпускного собирается, — Кира улыбнулась, и они с мамой принялись обсуждать жизнь за рубежом.
Я не должна была испытывать грусть. Единственное, что должно было появиться при этой новости, — радость! Наконец-то Левран исчезнет из моей жизни, не вмешиваясь, не давя, не запугивая своим вниманием. Но…
Схватив со стола бокал с шампанским, я опрокинула его залпом. Одноклассники радостно рассмеялись, подбегая с тостами и поздравлениями. На лице у меня была улыбка, но внутри…
Торжество катилось к своему плавному завершению, и несколько одноклассников предложили отправиться в клуб. Немногим из нас исполнилось восемнадцать, но это не стало препятствием, потому что Лев заявил, что владелец клуба — его дядя и без проблем достанет нам проходку.
Я сказала маме, что собираюсь продолжить веселье, на что она не стала возражать.
— Сильно не напивайся, — рассмеялась она, целуя меня в щёку.
И без её напоминаний я не собиралась пить лишнего. Скорее хотелось просто расслабиться и выбросить мысли о Левране из головы хотя бы на время.
Клуб оказался именно таким, каким его описывал Лев, — слишком пафосным, но именно поэтому и манящим. Огромные хрустальные люстры свисали с потолка, отражаясь в зеркальных стенах и заливая всё вокруг искристым светом. Басовые ритмы пробирали до костей, вибрация ощущалась даже в груди.
Нас проводили без очереди. Охранник у дверей лишь скользнул взглядом по нашим паспортам, махнув рукой. Лев пошёл впереди, будто чувствовал себя здесь как дома: обнялся с барменом, что-то бросил на ухо диджею. Через пару минут из колонок уже звучал трек, который мы крутили на всех школьных праздниках.
— Ну что, мисс совершеннолетняя, — ухмыльнулся Лев, протягивая мне коктейль, в котором плавали тонкие дольки лайма. — За новый этап жизни?
Я взяла стакан, но пить не спешила. Музыка давила, мерцание света резало глаза, но, странным образом, это было даже хорошо. Мысли затухали, проблемы размывались.
Ребята разбрелись кто куда: кто-то на танцпол, кто-то к бару, кто-то уже позировал на фоне неоновой надписи «Live for Tonight» с бокалами в руках. Саша прилипла к рыжеволосой Лизе, обе уже распускали волосы под ритмы. Лев завалился на мягкий диван в зоне с кальянами и позвал к себе жестом.
Я уселась рядом с ним, устало опустив голову на мягкую спинку.
— Ты чего такая грустная? Осознала, что дальше работа до самой пенсии, — заржал одноклассник, по привычке растрепав свои светлые волосы.
— О, спасибо. Ещё и это, — улыбнулась я в ответ.
— Серьёзно, Алис, в чём дело? Расстроена, что я так и не приударил за тобой во время учёбы? — Лев принялся смешно играть бровями. — В свою защиту скажу, что Левран запретил кому-то из пацанов даже приближаться к тебе.
— Что?! — я подскочила, уставившись на него.
— А ты не знала? — Лев фыркнул и заложил руки за голову. — Он же с самого начала обозначил, что ты… эм, скажем так, вне досягаемости. Было достаточно одного взгляда. Никто не хотел нарываться.
Я сидела с распахнутыми глазами, будто по мне проехался грузовик.
— Подожди. Ты хочешь сказать, он… весь год… отгонял от меня всех?
Лев не ответил, лишь ухмыльнулся, глядя, как я сжимаю бокал всё крепче, словно пытаясь сдержать удар внутри.
— Но вы с ним даже не встречались, да? — продолжил он, как ни в чём не бывало. — Странный он, конечно. Но я думал… ну мало ли. Может, у вас какая-то тайная тема была. Ты ведь так и не рассказала, почему со своим барабанщиком рассталась. Все думали, что это из-за Леврана.
Он говорил почти небрежно, но в словах было всё: и правда, и боль, и едва заметная колючка, которую он хотел бросить, будто между делом.
— Потому что это личное, — тихо ответила я, глядя куда-то в пол.
Он мягко, почти извиняясь, добавил:
— Не моё дело. Просто ты... хорошая, Алиса. И тебе не стоило столько всего тащить на себе.
Я подняла на него глаза, и в них, впервые, не было шутки. Только искренность. Такая редкая и незаметная, что захотелось сказать «спасибо». Но я промолчала.
— Пошли, — сказал Лев вдруг, вставая и протягивая мне руку. — На танцпол. Хватит тебе в себе вариться. Сегодня твой вечер.