Выбрать главу

— Идёшь?

Я колебалась. Всё это походило на какой-то абсурдный сон: поздний вечер, пустой двор, я в нарядном платье после дня рождения, он — в своём вечном спокойствии. И между нами что-то неуловимое. То, что невозможно сформулировать, но ещё сложнее проигнорировать.

— Что здесь? — спросила я наконец, вылезая из машины.

— Моя квартира.

— Серьёзно? Двойное гражданство, машина, квартира — что ещё есть?

Левран приподнял бровь, всем видом показывая, что я поймалась на том, что знаю о нём такие подробности.

Чёрт!

Идти к нему домой казалось сумасшедшей идеей, но я всё равно шла следом.

— Ты ведь не сделаешь мне ничего плохого? — поднимая на него взгляд уже в лифте, спросила я.

— Ничего такого, о чём ты сама не попросишь.

Услышанное прозвучало так... что у меня в животе затянулся узел. Его пристальный взгляд сейчас почему-то не пугал — наоборот. Чёрт возьми! Быстро отвернувшись, я сосредоточилась на кнопках лифта, лишь бы не смотреть на него.

Открыв дверь, Левран впустил меня вперёд. За спиной послышался щелчок закрывающегося замка. Скинув туфли, я прошла глубже.

Данис не включил свет: лишь тёплое мерцание города за окнами освещало пространство, разливаясь бликами по полу и стенам. Всё было в его стиле — сдержанно, аккуратно, лаконично. Тёмные стены, глубокие серые оттенки, кожаный диван, плед, небрежно накинутый на подлокотник, и тяжёлые шторы, полуоткрытые, будто нарочно, чтобы свет фонарей и фар вырисовывал тени на потолке.

Я подошла к панорамному окну. Москва раскинулась внизу россыпью огней — далёкой, холодной, равнодушной. Здесь, вверху, было почти тихо. Почти... потому что я слышала его дыхание за спиной. Он не торопился, словно наблюдая. А потом подошёл.

Тёплые пальцы осторожно коснулись моего открытого плеча. Я не отпрянула. Не сделала ни шага, ни вздоха. Просто смотрела вперёд, будто если не повернусь — этого прикосновения не будет. Но оно было. Настоящее, почти невесомым, скользнувшим по коже, как воспоминание. Как угроза и обещание одновременно.

— Хочешь чаю? — тихо спросил он, словно шутя над обстановкой, в которой слово «чай» звучало абсурдом.

— Ты всегда так встречаешь гостей? — пробормотала я, не оборачиваясь.

— Нет. Обычно я их не зову.

И снова пауза. Тяжёлая, давящая, полная того, что не было сказано. Я не знала, зачем здесь, что делаю и чего хочу от него. Но точно понимала одно: этот вечер — как обрыв или... кроличья нора. Либо я рискну и шагну вперёд, не зная, что там, либо останусь стоять на краю, делая вид, что мне всё равно.

Долго я не думала. Развернулась и уставилась на него снизу вверх. Совсем скоро наши дороги разойдутся. Я забуду его, он — забудет меня. Между нами останется только капля воспоминаний в море жизни.

Но почему-то мне хотелось, чтобы он остался не просто воспоминанием о боли и страхе. Мне хотелось перечеркнуть это другой памятью.

Я шагнула первой, положила руки на его крепкие плечи.

— Поцелуй меня, — прошептала я, понимая, что он слышит.

Этой просьбы хватило, чтобы он перешёл черту, которую я старательно держала всё это время.

Притянув меня за талию и вцепившись пальцами в бёдра, он приподнял меня и жадно впился в мои губы.

Это не было похоже на то, что было до этого. Страсть смешалась с нежностью. Потребность — с желанием. Его язык изучал меня, а мой — изучал его. Голова закружилась от того, с каким нажимом он продолжал делать это. Будто изголодавшийся зверь наконец-то добрался до своей добычи и теперь не собирался отпускать.

Он нёс меня в глубь квартиры, не спеша, словно хотел, чтобы я успела передумать. Но я не собиралась. Не сегодня. Мы вошли в спальню — тёмную, как и вся квартира, но уютную в своей тишине. Он опустил меня на кровать бережно, с той нежностью, которой я в нём никогда не видела. Или не хотела видеть.

Наши взгляды встретились, и я вдруг поняла: он тоже не до конца понимал, как мы пришли к этому. Но ни он, ни я не хотели останавливаться. Его ладони скользнули по моим рукам, чуть прикасаясь, проверяя — позволю ли я.

Я позволяла.

Он целовал напористее, заставляя стонать ему в рот. В животе наливалось приятное тепло, которого прежде я не ощущала. Объяснить себе, что творится, я не могла — да это и не нужно было.

Рука Леврана скользнула к боку моего платья, задирая ткань до самого пояса. Пальцы нащупали кружевные трусики.

Я замерла, когда он коснулся места, которого прежде не трогал никто другой. Кажется, до меня только сейчас начало доходить, что я попала под какой-то необычайный гипноз. Сжав ноги, я остановила его и положила ладони ему на грудь, слегка отталкивая.