«Наверно, кто-то ошибся номером» — тут же пронеслось в голове, правда, и без того сильная необъяснимая нервозность почему-то усилилась.
Они молча вышли из пустого здания. В лифте мерцала лампа, а на холодной ночной улице не было ни души. Девушка привычно держала своего сводного брата под руку, чтобы не отстать, так как тот довольно быстро ходил. И всякий раз за ним носиться было тем ещё приключением. Чтобы немного сбавить обороты, мужчина с улыбкой подносил к "сестре" руку, словно приглашал её взять.
И та брала — чуточку покраснев.
В его машине пахло кожей салона, бумагами и любимым кофе Дориана — то была самая обыкновенная смесь арабики и робусты два к одному. И всё равно в сердце въелся именно этот запах, словно любой другой кофе пах совершенно иначе.
Мимо стекла автомобиля нёсся ночной город. Бесчисленные вывески отражались в пустых зрачках, правда, Джина старалась не смотреть на улицу. Сама не понимала почему: прикрывала глаза, пыталась сосредоточиться на мягкой мелодичной музыке, которая играла на случайном радио.
Аппетита на пиццу не было, но девушка всё равно заказала её по приезде. Выбрала ту, что состояла из двух половинок: сырной и с копчёной курицей. Она любила сырную, а сводный брат — копчёную курицу. Казалось, идеальное сочетание разных съедобных вещей на одном съедобном круге.
Квартира Дориана была весьма просторной. Коридор тянулся узкой галереей, выложенной прохладным мрамором, — в нём было что-то от респектабельного отеля и от старинного особняка одновременно. Стены, окрашенные в мягкий оттенок шампанского, казались нарочито спокойными, чтобы оттенить белизну четырёх дверей с аккуратными филёнками. По левую руку блестела стена, обшитая зеркалами в ромбовидных рамках: отражения множили свет хрустальной люстры и делали пространство чуть призрачным, как если бы оно могло растянуться за пределы обычной квартиры.
У противоположной стены стояли две строгие скамьи для обуви с тёмными деревянными спинками; над ними — фотографии в чёрных аскетичных рамах. В этих рамках не было семейных фото, лишь какие-то случайные снимки моделей, с которыми раньше работал Дориан — мгновения удачных фотосессий, выхваченные из времени.
Холодный свет резал глаза. Надэлла поёжилась и начала разуваться. На самом деле ей нравилось это место, несмотря на свой лёгкий гнетущий пафос. Днём тут было куда больше воздуха, ощущалось больше аскетизма, нежели сырого отельного шика.
Положив обувь в небольшой белый шкафчик у входа, девушка направилась к первой двери с левой стороны: необходимо переодеться, принять душ и усесться рядом со сводным братом за просмотром какой-нибудь ерунды. Быть может, попытаться погладить его при этом или поцеловать — хотя бы в щёку.
По спине прошла тёплая волна сладкого ожидания. Они давно не были вместе, и, может, именно сегодня Дориан поймёт, что ему не нужна никакая Линда.
Спальня Джины казалась удушающе камерной в сравнении со всем остальным домом. Во тьме сквозь тонкую вуаль занавесей поблёскивал свет множества городских многоэтажек. Бежевые стены даже под ночь согревали взгляд. У входа с левой стороны стоял тяжёлый светлый шкаф-купе с зеркальными дверьми. Сразу позади него виднелась широкая, всегда холодная белая кровать, напротив которой висел тонкий телевизор.
Слева на тумбочке стояло несколько книг — небрежный намёк на вечерние чтения перед сном. У стены расположился белый консольный столик с круглым зеркалом, рядом — табурет с мягким серым сиденьем.
Под потолком сверкала современная люстра с шестью прямоугольными матовыми плафонами, в трёх из которых давно перегорела лампочка. Надэлла заранее зажмурилась и включила свет.
Дыхание никак не выравнивалось. В конце концов это был первый вечер, когда она задумала по-настоящему, по-взрослому пофлиртовать со сводным братом и, быть может, даже намекнуть ему на секс.
«Пригодится или нет — не знаю, но на всякий случай возьму», — с кривым, смущённым выражением Джина взяла из шкафа тонкие белые кружевные трусики. Даже если до близости не дойдёт — всё равно они добавят уверенности, заставят чувствовать себя особенно красивой — везде, особенно ниже пояса.
Судя по шуму воды, Дориан уже был в душе. Странное сообщение, которое пришло на работе, уже забылось, а вот волнение — нет. Надэлла укуталась в тяжёлое длинное полотенце, взяла бежевый махровый халат и побрела к ванной.