— Ну так что? — мужчина давяще улыбнулся в ответ. — Ты идёшь завтра заниматься? Джина?
— Да, — она с едва скрываемым напряжением отвела взгляд в сторону. — Дориан. Иду. Но я говорю тебе, что ничего не обещаю. Как пойдёт. Может, получится, может, нет.
— Постарайся, пожалуйста, я буду тебе должен, — он с ухмылкой встал с кожаного кресла и привычно потрепал сводную сестру по чуть взъерошенной голове. — Я в душ.
Девушка то ли с болезненной ревностью, то ли с тяжёлой тоской проводила его высокий силуэт. Он, как всегда, пах собой: кофейной горечью, стиральным порошком, а ещё запахом усталого после работы сильного тела. Молодой человек раздевался на ходу, расстёгивал чёрную рубашку, чёрный пояс, ширинку на чёрных брюках.
Дориан не особо-то стеснялся своей сводной сестры. Раньше ей казался важным этот момент, Джина с хитрой улыбкой воспринимала его как прозрачный флирт, но теперь он потерял всякую важность. Похоже, молодой человек воспринимал свою сожительницу как нечто среднее между предметом мебели и домашним животным. Милая, смешная, забавная. Может и настроение поднять, и тапочки в зубах принести.
Она скорчилась от собственных мыслей. Боль и злость душили, но девушка в конце концов выдохнула и прислонилась спиной к прохладной стене с белыми обоями в мелкий светло-коричневый листок. «Он просто рехнулся на почве долгого отсутствия отношений», — то ли от безысходности, то ли от отчаяния шептала Джина себе под нос. «Рехнулся, я думаю, это пройдёт. Влюбляться в кого-то с первого взгляда — вообще не в его духе. Может, он головой стукнулся? Или его приворожили?»
Она не верила в ворожбу, но сейчас, казалось, готова была допустить что угодно. Потому что уголки губ продолжали дрожать, а ресницы начинали мокнуть сами собой. «Наверно, нужно признаться ему в чувствах. Дать ему понять, что я… тоже существую. Может, он думает, что я вижу в нём только "брата", но это не так. Когда мы познакомились, ему было уже двадцать два года. Какой он мне "брат"?!»
Только теперь ему тридцать, а ей — двадцать три. И она по-прежнему «сестрёнка», которую можно трепать по голове и просить познакомиться с симпатичной девушкой.
«Ещё чего», — думала Джина, сжимая кулаки. «Если хочет с кем-то сблизиться — пусть сам, а я ни с кем знакомиться не буду. Душу себе рвать. Скажу ему, что та прекрасная принцесса ходит заниматься в наушниках и ничего не слышит».
Прекрасная принцесса. Возможно, это не такое уж преувеличение. Раз за разом вспоминая её лицо, сам собой рисовался идеальный портрет такой же идеальной девочки из социальных сетей. Совсем юной, ей, наверно, от восемнадцати до двадцати двух лет. С хорошей, лёгкой, но спортивной фигурой, с длинными ресницами, с ровной кожей и тёмными идеальными бровями.
Грустно было признаваться себе в том, что, возможно, в сравнении с незнакомкой Джина казалась себе бледной тенью чего-то, быть может, симпатичного. У неё заметно светлее кожа, брови. Улыбка самых обыкновенных губ выглядела скорее лисьей, нежели чувственной, светлые волосы иногда даже после укладки топорщились в разные стороны. Их превращал в ёршик для пыли любой порыв ветра.
«Ну и что», — с упрямой грустью размышляла она, таращась на свои короткие светлые ногти. «Зато я его знаю, как никто другой. Какой кофе он любит, какие шутки его смешат. На что у него аллергия, что он любит есть на завтрак. Мы друзья, и нам хорошо вдвоём, а это главное. Никакая внешность не сможет восполнить душевную близость. Такую, какая есть у нас».
…или сможет?
Незнакомка.2
Утром она искренне надеялась, что незнакомка попросту не придёт. Не появится на площадке — и всё тут. Тогда перед сводным братом можно будет разочарованно развести руками, пожать плечами и сказать: «увы, не срослось».
Но тело всё равно было напряжено до предела. Джина на автомате натягивала на худые, чуточку угловатые ноги привычные серые леггинсы, после натянула на небольшую грудь чёрный закрытый топ. Ей хотелось выглядеть более эротично, более сексуально, поэтому девушка уже три месяца упорно ходила на спортивную площадку рядом с домом. «Будут у меня красивые подкачанные ноги, попа, и будет просматриваться пресс», — мечтала она, глядя в зеркало, но мышцы, увы, нарастали на ней довольно медленно.