Она — «просто девочка, которую директор пристроил, чтобы дома не болталась». Но ей было плевать на то, что эти люди про неё считали. Только самую малость… обидно.
Её столик был самым последним в коридоре. Стоял в тёмном углу, возле полупрозрачной двери Дориана. Обычно мужчина сидел внутри, попивал кофе, раз за разом просматривал список дел на сегодня. Но сейчас Джина замерла, увидев его… в собственном кресле. Он вальяжно откинулся, закинул руки за спину. Прикрыл глаза, правда, тут же их открыл, услышав ни с чем несравнимую беготню сводной сестры.
— Доброе утро, — Дориан с интересом прищурился. — Я… жду отчёт. Кто она? Как её зовут?
Секретарша сводного брата.2
— Извини, — девушка нахмурилась и отстранённо пожала плечами. — Она сегодня не приходила. Так что не знаю. Может… завтра повезёт.
— Вот как, — молодой человек прищурился, взгляд становился пристальным, но тут же исчез под длинными тяжёлыми ресницами. — Ну ладно. Я попросил позвонить консьержу её подъезда, консьерж представил её как Линду Кларк. Жильё снимает, работает в бассейне. Приветливая, общительная, вежливая. Взносы платит регулярно. Гости мужского пола к ней не ходят. — Уголок рта дрогнул в хищной улыбке. — А ещё консьерж сказал, что утром она уходила на тренировку. Как раз в то время, когда ты ходишь на площадку. Но утром я ехал мимо… и ни тебя, ни её не видел.
Джина почувствовала, как по спине пополз нервный холод, а сердце пропустило пару ударов. Ладони повлажнели, пульс безумно быстро колотился в ушах. «Оперативно», — пронеслось в голове. «Какого чёрта он такой проницательный? Что мне теперь говорить?!»
— Я долго её ждала, — Надэлла лениво пожала плечами. — А потом мне надоело, и я пошла на пробежку. Вдруг она тоже по парку бегает? Но там я её тоже не видела. Может, она сегодня ещё куда-то ходила заниматься? На другую площадку? С друзьями, например?
— В теории… может быть, — Дориан задумался, затем вновь прикрыл глаза и тяжело вздохнул. — Не подумай, я тебя ни в чём не обвиняю. И ни на что не намекаю. Просто занятная ситуация. Консьерж сказал, что девушка ушла на тренировку, а площадка пуста. Ни тебя, ни её. — Он медленно встал с кресла, уступая его своей "сестре". — Ладно, нужно заняться делом. Не переживай особо: даже если у тебя не выйдет с ней сблизиться — не беда. Я сам разберусь. — Мужчина мягко погладил Джину по голове и так же мягко улыбнулся. — В любом случае спасибо за помощь. Я тебя люблю и ценю.
— Я тебя тоже, — пробормотала Надэлла, ощущая давящий ком в горле.
«Я тебя люблю», — говорил он и гладил по голове. Примерно раз в неделю. И эти слова походили на расплавленный сахар: невозможно, невыносимо сладко, но обжигающе болезненно. Любит — в каком смысле? Дориан не уточнял. Но, очевидно, говорил это на автомате, как говорят об этом членам семьи. «Он меня любит», — с грустью успокаивала себя Джина. «Просто пока не так, как нужно. Потом, со временем, это поменяется».
Наверное.
Мужчина скрылся у себя в кабинете, после чего Надэлла села в ещё тёплое кресло.
Почему-то стало то ли страшно, то ли злостно, то ли больно. Водить "брата" за нос — так себе затея. Он умён. И, возможно, даже если что-то подозревает, то вряд ли в этом сознается. «Милая сестра» была для него человеком практически неприкосновенным. С одной стороны, этим можно попытаться пользоваться. А с другой… невозможно понять, что у Дориана на уме.
Джина вздохнула и уставилась в монитор. Он всегда был в каком-то роде непостижимым. Ответственным, сильным и… красивым. С яркими ровными скулами, квадратным подбородком, внимательными серебристо-серыми глазами и длинными, практически чёрными волосами. Когда Надэлла впервые увидела своего сводного брата, то… обескураженно выдохнула, почувствовав, как тело охватывали волны то жара, то холода. Спортивный, высокий, с широкими плечами, рельефным бледным торсом. Правда, тогда, в силу возраста, девушка не надеялась на внимание.
А теперь надеялась. И в последние недели даже поверила, что между ними… практически что-то есть. Возможно, это «что-то» со временем точно возникло бы, если бы не случилась Линда.
* * *
Рабочий день окончился так же быстро, как и начался. Вроде бы ничего необычного не происходило, но внутри тела копилась необъяснимая тревожность. Работники разошлись по домам, офис стоял совершенно пустым, тёмным, и только иногда возле лифта мерцала одинокая прямоугольная лампа.