— Строительный бизнес, акции, инвестиции в основном. Но тебя ведь не эта сторона медали волнует, да? — он сохранял спокойствие, а я натянулась как струна от неожиданности, что он так легко попадет в яблочко.
— Ты прав. Наши отношения только начинаются, — смотрю прямо ему в глаза, надеясь проследить за его реакцией и на идею поведать мне о его жизни, и на слова про наши отношения. Уголки губ дернулись в мягкой улыбке. — Лучше с самого начала узнать друг о друге, чтобы в будущем избежать недоразумений.
— Мия, я не буду тебя обманывать. — ровным и холодным тоном произносит Дэниел, — Да, я не чист на руку. Есть то, что не публикуется в газетах и не открывается на всеобщее обозрение. Я занимаюсь перепродажей редких драгоценностей и оружия серьезным людям и организациям, контролирую деятельность некоторых компаний, гарантируя им спокойствие в деле в обмен на небольшой процент. Помимо этого у меня есть своя команда IT-специалистов, которые могут раздобыть мне любую информацию или компромат, необходимые для продажи или контроля определенных источников.
Сердце сжимается от каждого слова то ли от облегчения, что Дэниел не упоминает наркотики и убийства людей, то ли от страха, что следующим пункиом в списке его дел может оказаться что-то ужасное.
— А…людей… — я запинаюсь, — тебе приходилось убивать кого-то?
— Да, Мия. Поверь, что это были те еще гниды. На мне кровь настоящих ублюдков. С моей помощью Земля только очистилась от мусора. Женщин и детей я не трогал никогда. — Дэниел прервался. Видимо, насторожился, что я хмурюсь.
Как бы там ни было, но моя наивное сознание хотело верить в то, что Миллер не запачкал руки в крови. Увы. Этот разговор был похож на резко содранный пластырь. Страшно и больно. Дэниел протянул через стол ладонь и накрыл ею мою руку. Кожу обдало жаром.
— Малышка, я не святой. Мир не такой радужный, как того хотелось бы. Я говорю тебе это лишь затем, чтобы ты знала обо мне правду. Лучше сразу во всем признаюсь я, чем потом до тебя донесут слухи другие. Я не позволю никому тебя обидеть и причинить вред. Со мной ты в безопасности. Ты под моей защитой. Веришь мне?
— Верю. — глубоко вздохнув, дала ответ. Я действительно верила своему мужчине. Наверное, это и есть любовь, когда принимаешь человека со всеми недостатками и доверяешь каждому слову. Правильно говорят: любят не за что-то, а вопреки. Боюсь, это мой случай. Чтобы не нагнетать обстановку, я решила, что пора менять тему разговора.
— Ты знал, что пана-кота на итальянском буквально звучит как «вареные сливки»? — отделяю десерт ложечкой, вспоминая исторический факт про это кондитерское изделие. Клубничный соус попадает на язык и растекается во рту, обволакивая его приятной сладостью. — Раньше для приготовления пана-коты вместо желатина использовались варёные кости рыбы. И люди в те времена не добавляли сахар из-за дефицита и высокой цены на него.
— Да, слышал. — мыслями Дэниел был словно в другом месте. — Поехали домой, крошка. Завтра нас ждет долгий перелет. Тебе нужно отдохнуть.
Глаза слипались, а мое тело ныло так, что я буквально чувствовала каждую косточку и мышцу. Эти пару дней выдались слишком насыщенными. Мой организм переутомился от постоянного напряжения и выброса различных гормонов, из которых больше всего приходилось на кортизол, эндорфин и серотонин.
Столько ярких событий я пережила.
При выходе из ресторана я заметила в руках Миллера несколько пакетов. Я вопросительно изогнула бровь, мол что это и для чего. Он сразу же понял мой немой вопрос и поспешил утолить мое любопытство.
— Здесь то, что ты не успела попробовать, но то что спокойно долежит в холодильнике до утра, не потеряв вкус.
Ну сумев сдержаться, я ахнула от милоты. Каким бы Дэниел ни был человеком, по мне он относился хорошо. И не просто хорошо, а так, как заботятся только о самых близких и дорогих людях. Эта забота льстила и трогала меня.
Не успели мы сесть в машину, как у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя моей сестры. У меня появилось тревожное предчувствие. В основном мы привыкли поддерживать связь с Адалин с помощью переписки. Телефонные звонки для нас были нечастым явлением.
Подняв трубку, мое сердце пропустило глухой удар от горьких всхлипов. Адалин рыдала.
Глава 25. Мия
— Мама… она… — сквозь слезы произносит сестра, а на меня накатывает паника.
— Адалин, что с мамой? — дрожащим голосом пытаюсь выяснить о том, что произошло.
— Она в больнице… Ей на работе стало плохо… с сердцем. — еле разборчиво следует ответ.