— Доверять?! — злобно усмехаюсь, — Дэниел, что тебе нужно? — рычу, прожигая его взглядом.
— Ты! Мне нужна ты! — внезапно срывается Дэниел, приближаясь ко мне. — Почему ты не можешь сейчас просто поехать со мной. Я же беспокоился о тебе все это время! Ты хоть раз задумывалась, что я почувствовал, когда ты исчезла?
— Хочешь поговорить о чувствах?! Отлично! Давай обсудим! — яростно выпаливаю, отступая шаг за шагом от надвигающегося Миллера. — Может, для начала вспомним причину, по которой я исчезла, Дэн? Могу я ведь тебя так называть, как называла когда-то? — я ожидала хоть каплю удивления в глазах мужчины, но его не было. Дэниел отреагировал спокойно, лишь глубоко вздохнув.
— Мия, давай поговорим об этом позже. Сначала в больницу, потом я все тебе объясню. — бархатным голосом продолжает убеждать мужчина, сокращая дистанцию между нам.
— О нет, Дэн. Сам поднял эту тему. Теперь уж чего откладывать? Скажи, ты ведь сразу меня узнал? Ты с самого начала знал, кто я? — не обращая внимания на окружающих, раздраженно орала на весь парк. Меня будто прорвало.
— Как только тебя увидел, сразу все понял. — последовало признание, от которого мне стало так горько. Гипотеза о том, что Дэниел был причастен к разорению моей семьи и вендетте своего отца, подтверждалась.
— Нравилось издеваться надо мной? Слушать, как я рассказываю о тебе же, вспоминая лучшие моменты в моей жизни, проведенные с тобой? Наверное забавно было наблюдать за тем, с какой я теплотой и тоской отзывалась о своей первой любви, не догадываясь, что говорю о тебе же? Поздравляю, ты провел меня! Можешь смело брать кубок чемпиона!
— Хватит!
— Нет! Не хватит! Расскажи, пожалуйста, каково это чувствовать себя на вершине пьедестала, когда окружающие танцуют под твою дудку, даже не подозревая об этом. А то безумно интересно. Скажи, тогда, одиннадцать лет назад, ты тоже притворялся? — я печально улыбаюсь, а голос дрожит. Пелена слез застилает весь обзор на происходящее вокруг.
— Мия, пожалуйста, хватит. Я все готов объяснить, но не здесь. Слишком много свидетелей и не самая подходящая обстановка. И в начале я должен убедиться, что ты здорова. Ты очень бледная. Признание может подождать. — Миллер по-прежнему надеется призвать мое здравомыслие.
— Убедиться, что я здорова?! — ехидно повторяю его слова, — Я больна! Ведь я любила тебя. Столько лет продолжала любить и скучать. Сколько раз я вспоминала о тебе в моменты отчаяния, наивно полагая, что судьба жестоко и несправедливо обошлась со мной! Но она здесь ни при чем. Все оказалось куда прозаичнее. Это твой отец преследовал мою мать, а затем в качестве наказания за отказ отравил жизнь моей семьи! И ты ему помогал самого начала, правда? Использовал меня как приманку, а потом в качестве орудия мести. Может, ты просто хотел поквитаться с моей мамой за то, что твоей не досталось любви от отца? Может, ты винишь мою маму в этом? — в груди болезненно все взрывалось от каждого произнесенного мною слова.
Возможные свидетели моей истерики перестали меня волновать. Мне необходимо было выяснить все здесь и сейчас.
Я так надеялась, что Дэниел прервет и станет уверять меня в том, что все мои предположения не верны. Однако младший Миллер не спешил переубеждать меня. Он молчал. Его руки были сжаты в кулаки, а на лице бушевала такая ярость, что мне в миг сделалось не хорошо. Возможно, это из-за стресса. Но мне становилось только хуже. Меня затрясло. В горле встал ком, перекрывший кислород.
— За что? — хриплым голосом вымолвила я прежде, чем мир начал плыть перед глазами, а земля уходить из под ног.
В следующее мгновение я проваюсь в пустоту.
Глава 38. Мия
Постепенно возвращаюсь в реальность.
Первым, что ощущаю, даже еще не успев открыть глаза, больничный запах. Запах стен лечебного учреждения с примесью нашатыря и лекарств я запомнила на всю жизнь.
Медленно раскрываю ресницы, давая себе возможность привыкнуть к освещению комнаты. Точнее палаты.
Собственное тело отказывается подчиняться. Я словно тряпичная кукла, не способная самостоятельно шевелиться.
Различаю знакомые голоса неподалеку.
Обвожу глазами палату в поисках источника звука и наконец натыкаюсь взглядом на Адалин, которая обнимает плачущую маму. Оглядываю палату и мельком поражаюсь тому, на каком высоком уровне медицина. Потому что обстановка напоминает те условия, в которых содержалась мама, когда Дэниел оплатил ей лечение в частном дорогостоящем госпитале. Меня окружает шикарный ремонт с дорогой мебелью и со всем необходимым для жизни оборудованием.