— Твой отец был помешан на Марии. Влюбился с первого взгляда как мальчишка — закуривает сигару и продолжает рассказ, — Она была дочерью его партнера и совсем молоденькая. Ричард тогда только женился на твоей матери. Жена ему в тот же момент стала не нужна. Хотел получить ту девчушку. Обещал развестись не смотря на то, что его брак с Ребеккой строился не столько по любви, сколько по финансовой выгоде. Но Мария сразу отворот-поворот дала. Мол «мне чужое не надо». Более разумной и правильной оказалась. Твой отец был очень вспыльчивым человеком. Одержимость Марией привела его к тому, что он стал мстить. Перекрыл кислород ее отцу. Планировал заключить сделку с ее отцом, обменяв дочь на бизнес. Искал пути, чтобы девчонка сама прибежала. Но в какой-то момент та просто исчезла. Она просто сбежала. От семьи, от прошлого, от Ричарда…Никто не знал. Брат искал ее повсюду: угрожал, умолял отца ее раскрыть ее местонахождение. Год Ричард на стены лез. Землю грыз, чтобы найти хоть что-то. Твое появление как то сжалило его. Он смог переключиться и начал лучше к Ребекке относиться. Но она не дура. Чувствовала другую в сердце мужа. Потом заболела тяжело и жалко смотреть было на то, как она мучилась. После брат стал заниматься твоим воспитанием. Переживал за тебя. Как то все забылось. Время шло. И вот спустя восемнадцать лет прибегает ко мне брат с горящими глазами. Торжествовал, что нашел Марию. Я сначала даже не понял, о ком он говорит. Забыл о ее существовании за эти годы. Потом как осознал… Мне и самому не по себе стало. В больнице, когда он навещал тебя, увидел ее дочь, как две капли похожая на мать. Думал, что галлюцинация. Начал копать и выяснил, что Мария сбежала в Майами, вышла замуж за владельца небольшого отеля и родила двух девочек, одну из которых ты привел сегодня. С того момента Ричарда уже было не остановить. Он как щенок таскался к тебе в больницу, а сам думал о том, лишь бы выцепить Марию. Когда они все же встретились, женщина осталась категоричной. Ни громкие слова, ни обещания не изменили мнения женщины. Красивая и принципиальная. Нет и все. И тогда Ричард прибег к знакомым методам и решил отыграться на муже, на детях… на всей семье. Довести до того, чтобы та приползла на коленях. Ричард переехал в Майами, перевез свой бизнес. Обладая полезными связями, легко разорил отель мужа Марии, вогнал семью в долги. Действовал он постепенно, будто наслаждался охотой или боялся спугнуть добычу. Но гордая женщина не пришла за помощью. Тогда брат обезумел в край. Подгонял пацанов в качестве коллекторов, чтобы те выбивали бабки. Мать и девчушек запрещено было трогать, а вот главе семейства тяжело пришлось. В больничку даже загремел. Как вышел, свалил в Мексику. Его особо там не искали, приглядывали, чтоб только не возвращался. Мария же с дочерями бегала по стране от коллекторов. Ричард, с одной стороны, упивался своей властью, а, с другой, превращался в одержимого черта. Пять лет назад ее семья неожиданно пропала с его радаров. Как след простыл. Кто-то помог им однозначно. Твой отец окончательно спятил. Это добило его больное сердце. Он умер через два месяца после их исчезновения. Дэниел, я отговаривал Ричарда с самого начала. Мне в какой то степени было жалко Марию, но что я мог сделать? Твой отец никого не слушал.
Ярость и ненависть к собственному отцу увеличилась в стократно. Если бы он не умер, я придушил бы его собственными руками. Он не любил мою мать, развалил семью моей любимой женщины, лишив их бизнеса и прежней жизни.
Как я посмотрю Мие в ее бездонные глаза после того, что я узнал? Как теперь рассказать, что мой отец сволочь?
— Зачем ты связался с этой девчонкой? Хочешь продолжить дело отца? — укоризненно произнес Эдвард.
— Не смей сравнивать меня с этим уродом! — воскликнул, охватываемый волной ярости, — Я люблю ее. Давно. А она любит меня. Но она не знает о том, что натворил мой отец. Не могу признаться. — в отчаянии я позволил себе устало закрыть лицо ладонями.
Мне стало противно от того, кого я называл раньше отцом, даже от себя противно. Ведь я поступал порою с Мией также, как и Ричард с Марией. Манипулировал, угрожал и обманывал.
Дальше мы с Эдвардом молча пили. Я заливал в себя бурбон, а Эдвард спокойно наблюдал за жалкой версией меня, пока не появилась Мия и не вытащила меня из этого ада. Я плохо помню, что происходило дальше. В отрывках памяти проскальзывают только некоторые моменты. Но я точно знаю, что так и не сумел выложить правду.
А утром она исчезла…
Мия ушла, забрав с собой частицу меня.
Глава 29. Мия
Месяц спустя.
Нью-Йорк
Очередное серое утро. Нью-Йорк кажется серым и холодным по сравнению с Майами. Я снова проснулась с синдромом разбитого сердца. Потребовалось пару секунд, чтобы мозг связал всплывшие чувства с воспоминаниями. Удар. Боль в груди наконец синхронизировалась с сознанием. Сказать, что мне приходится каждый день собирать себя частям — это ничего не сказать. Моя душа умерла в тот день, когда я узнала что мой любимый мужичина не только скрывал тот факт, что стал моей первой любовью, но и тем, кто участвовал в разрушении моей семь.
В тот день я сломалась. Мои заводские настройки рухнули. То, что я раньше считала ваюным, утратило свою значимость. Теперь весь мир кажется в черно-серых тонах.
Месяц назад.
Майами.
Мама быстро шла на поправку, и вскоре ее выписали. Ее состояние значительно улучшилось. Даже внешне она похорошела. Ушли синяки под глазами и пропала бледность с лица. Взгляд теперь не кажется уставшим.
Отношения с Дэниелом развивались стремительно и напоминали медовый месяц у молодоженов. Нас тянуло друг к другу с нереальной силой. Этот с виду червивый и властный бандит в душе оказался романтиком. Практически каждый день мы ужинали в необычных ресторанах, посещали выставки и кинотеатры, а дома ваза для цветов никогда не пустовала. Нам было мало времени для насыщения нашими счастливыми мгновениями, поэтому иногда я оставалась у него с ночевкой. Уже поступало предложение перебраться к Дэниелу окончательно, но я не хотела форсировать события.
В общем, впервые за долгое время я почувствовала себя по-настоящему счастливой. Жизнь наполнилась яркими красками и приятными впечатлениями.
По возвращению из Италии я по-прежнему продолжила работать на Миллера и выполнять те поручения, которыми занималась до отъезда. Благодаря постоянной занятости я не заметила, как пролетели дни.
Я с волнением ждала день банкета. Ведь мне предстояло познакомиться с семьей Дэниела. Это и льстило, и заставляло сердце биться чаще от опасений, что не смогу произвести должного впечатления на родных моего мужчины.
Я заранее продумала образ, в котором я хотела бы отправиться на торжество. На шоппинг я поехала воскресным днем, взяв с собой маму и Адалин. Мы потратили несколько часов прежде, чем нам удалось отыскать то самое платье. Не смотря на то, что мне и была выдана кредитка Дэниела с практически безграничным лимитом на все необходимые траты, транжирой выглядеть не хотелось. Поэтому изначально я рассматривала варианты с наиболее демократичной ценой. Однако поиск не увенчался успехом, и пришлось перейти к магазинам с более высоким ценником. Спустя кучу примеренных везей я наконец обнаружила то, что соответствовало моим ожиданиям. Приталенное вечернее платье в пол в перламутрово-розовом цвете с разрезом вдоль бедра — то, что нужно. Гибкая металлическая сетчатая ткань с блестками делает образ ярким и в то же время элегантным.
В день Х надо мной трудились визажист и парикмахер. И им удалось воплотить то, что я держала в своей голове. Укладка состояла из низкого пучка и пары выпущенных накрученные прядей. Макияж подчеркивал глаза. Девочки провозились со мной несколько часов, чтобы я осталась довольна результатом.
Дэниел прибыл к дому точно в назначенное время.
— Я с каждым днем все больше поражаюсь твоей неземной красоте. Не устану повторять, как ты прекрасна. — первое, что я слышу от своего парня.
Мое лицо трогает легкая улыбка, выдающая мои приятные эмоции. В этот вечер Миллер воспользовался услугами личного водителя, поэтому мы с ним вдвоем устроились на задних сидениях. Как же оказалось предусмотрительно не использовать помаду ярких оттенков, иначе бы к концу дороги от нее не осталось бы и следа. Если бы не важное событие, мы бы вряд ли доехали до назначенного места. Уж очень оба были разгорячены и возбуждены.