Она посмотрела на меня неуверенно, почти испуганно. Я понял сразу — она не знает, справится ли сама.
— Я тебе помогу, — сказал тихо. Без вопросов. Без давления.
Я протянул руку и она вложила в неё свою. Слабая, ледяная. Я сжал её чуть крепче, подбадривая. Поднял с кровати, придерживая за талию. Каждое её движение было осторожным, будто каждое касание к телу отдавало эхом боли.
Душевая в самолёте была не больше кладовки, но в ней всё было — и тепло, и чистота, и тишина. Я закрыл за нами дверь и включил свет.
— Сядь, — указал на встроенное сиденье. — Дальше не напрягайся.
Она подчинилась, молча. Я опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне. Осторожно я снял пальто, медленно, без лишних движений. Глаза не поднимал. Не смотрел на то, что открывалось. Сейчас это не имело значения.
Ни один её вдох не ускользнул от меня — каждое шевеление тела, каждый стон в горле бил по мне сильнее, чем любое насилие.
Когда я включил воду, проверил, чтобы была тёплая. Поднёс душ к её спине. Тонкие струи воды пробежали по позвоночнику, по лопаткам, по её волосам. Она вздрогнула.
— Всё хорошо, — сказал я. Мягко, но твёрдо. — Я рядом.
Она выдохнула.
Я выдавил гель на ладони, растёр, начал проводить руками по её плечам, вниз — по бокам, по рукам. Не торопясь. Не вглядываясь. Просто смывая с неё то, что она не могла смыть сама. Мою злость. Её страх. Всё, через что она прошла.
Она дышала тише. Чуть расслабилась. Я почувствовал это.
Я вымыл ей спину, плечи, руки. Вода стекала по её коже, и я ловил себя на том, что перестал дышать.
Чёрт.
Она не смотрела на меня, просто сидела, поджав колени.
Я спустился ниже. Прикоснулся к её животу — еле ощутимо. Кожа была прохладной, хрупкой, словно бумага.
Внутри меня всё сжалось. Она рядом. Гола. Уязвима. И всё, что я хочу — это держать её, защитить… или, может, гораздо больше.
— Осталось чуть-чуть, — сказал я. Голос дрогнул, но я взял себя в руки. Я не имел права на слабость. Она была моей слабостью.
Я опустился к ногам. Массировал ее ступни, икры потихоньку поднимаясь чуть выше. Я осторожно коснулся её внутренней стороны бедра. Она чуть напряглась, но не убрала руку. Не дернулась.
Я замер.
— Всё в порядке? — Она кивнула, почти незаметно.
Я продолжил. Пальцы двигались медленно, выверено, точно. Без желания. Вернее, вопреки ему.
Я ощущал тепло её кожи. Запах шампуня смешивался с чем-то более живым. Она была настолько рядом, что мне пришлось буквально заставлять себя думать только о деле. Я начал мыть её там — медленно, сдержанно, но мне стоило немалых усилий не позволить себе большего. Она слишком уязвима. От меня не ускользнуло ее выражение лица.
— Больно? — Ее глаза были наполнены слезами. — Потерпи немножко моя девочка. — Я мягко коснулся губами её лба.
Когда закончил, я накрыл её полотенцем, опустился перед ней на колени и просто обнял.
Она прильнула ко мне, обессиленная. И именно в этот момент я понял, что этот страх — потерять контроль — мучает меня больше, чем всё остальное.
Она была тёплой. Мокрой. Хрупкой до предела. Я посмотрел в её лицо. Её глаза были полны слёз — не от боли. От чего-то другого. Оттого, как я её держал. Как не отпускал.
— Ты в безопасности, — сказал я и сам не узнал свой голос.
Глава 11 Часть 1
Егор
— Я едва не потерял ее Черный. — Обреченно сказал Яровой. — Она до сих пор шарахается от каждого звука.
— Мы отомстим Грею. — Пообещал я.
— Нужно найти его быстрее. — Я почувствовал тревогу в его голосе. Видеть свою девочку в чужих лапах — это самое тяжелое наказание. — Я отправил к Рокси несколько охранников. Советую сделать то же самое с твоей. — Голос Лукаса был осторожным. Он отлично знал — шутки на тему, касающуюся моей куколки, недопустимы.
Он меня понимал. Конечно. Наше самая большая слабость – наши жены, девушки. Люди, к которым мы связаны.
— Я уже отправил своего лучшего бойца. — Яровой кивнул. — Так ты готов спуститься к дочери Губанова?
Странный взгляд Лукаса меня не удовлетворил. Неужели он думает, что способен сделать что-то плохое с девушкой? Я не хороший человек. Я злодей. Убийца. Все уже было давно решено — я попаду в ад. Но я не насильник. Я никогда не насиловал и не бил женщин. И не собираюсь начинать.