Черт.
Рокси закрыла за собой дверь и подошла к Лукасу. Он встал и обнял ее.
— Как все прошло? — тихо спросил Лукас, так что Адель не могла слышать.
— Кажется ваша связанная девочка все испортит. — так же тихо ответила Рокси. Лукас посмотрел Леру потом на меня. Он пытался считать мое настроение.
Взгляд Адель все так же был прикован к девушке. Взглядом Лера пыталась попросить помощи. Наверняка она заметила доброту в глазах моей куколки, и надеялась, что Адель ей поможет. На секунду я даже побоялся, что Адель возненавидит меня еще больше.
К моему удивлению, Адель оторвал взгляд от девочки и посмотрела на меня. Потом подошла ко мне и обняла меня. Она обняла меня. После того, что видела обняла. Я обнял ее и прижал к себе так сильно, как только мог.
Я почувствовал безвыходный вздох Леры, когда она поняла, что ей никто не поможет.
Адель уткнулась носом в мою шею и я ощущал ее теплое дыхание.
В этот момент мне показалось, что время остановилось, что в этой комнате мы вдвоем, одни. Будто на этой планете нет никого кроме нас.
Она отпустила меня и тогда я заговорил:
— Все хорошо?
— Да, — слегка кивнув ответила Адель и подарила мне одно из своих очаровательных улыбок. Ее глаза блестели от счастья, но я заметил вопрос в ее глазах.
Я понял, даже если ей хотелось защитить Леру, даже если она хотела хотя бы попытаться уговорить меня ее отпустить, Адель бы этого не сделала. Оны выбрала меня. Меня и мою жизнь. Она приняла или по крайней мере пыталась принять меня таким каким я являлся. Я был уверен, что она будет со мной до конца, даже если некоторые вещи не по ее душе.
Адель положила свою руку на мою грудь, ровно там, где билось сердце и спросила:
— Мы же можем потом поговорить?
Я положил свою руку поверх ее руки. Когда она смотрела на меня своими красивыми глазками и алыми от застенчивости щеками, трудно было ей в чем-то отказать.
— Конечно.
В дверь опять постучали. И судя по тому, что никто не вошел, пришел Губанов.
— Входите, — приказал я.
Вошла одна из моих секретарш. Прежде чем взглянуть на меня, ее взгляд скользнул к Адель, а потом к ее руке на моей груди. Адель это заметила и попыталась убрать руку, но я сжал ее.
— Что ты хотела, — вякнул я обращая ее внимание на меня.
— Да, Господин Губанов пришел. Мне его впустить? — Тихо ответила секретарша.
— Похоже ему на тебя не все равно, — сказал я, обращаясь к Лере, — да позови его.
Секретарша кивнула и вышла. Адель все же убрала руку и встала рядом со мной.
Через минуту в кабинет вошел Губанов. Он посмотрел на меня, но в конце концов его взгляд упал на свою дочь. Он сделал шаг к ней, но Лукас достал свой пистолет и направил на его дочь. Он остановился.
— Сначала документы, — мой голос прозвучал жестко, грубо. Краем глаза я почувствовал, как Адель напряглась.
Алексей бросил на меня полон ненависти взгляд и поднял руку с бумагами.
— Вот твое дерьмо, — сказал он сквозь стиснутые зубы и бросил бумаги на стол. Не теряя времени я взял и начал рассматривать.
После долгого ознакомления с бумагами, проверяя все подписи, я поставил свою и стал стопроцентным владельцем комитета. Теперь этот комитет мой.
— Можешь забрать свою дочь, — сказал я и он кинулся к своей единственной дочери. Лукас же не переставал держать оружие. Он не привык доверять людям. Никто из нас не привык.
Губанов освободил Леру. Он снял скотч с ее губ и та начала плакать.
— Пап… папа. — он наклонился и освободил ее руки, которые были связаны сзади. Лера кинулась на отца. Он обнял ее и прижал к себе. Она тряслась и плакала, а Губанов испепелял меня убийственным взглядом. Тогда я подумал, как бы я поступил, если бы мою дочь похитили. Хотя, ответ на свой вопрос я знал. Я бы обрушил весь этот мир, я бы сжег все дотла.
— Надеюсь теперь ты доволен, — прорычал Губанов.