По дороге я молчала, глядя в окно на мелькающие огни города. Они сливались в длинные полосы, будто кто‑то размазал краски по холсту. В голове крутились мысли: кто был тот человек? Почему Саша оказался там именно в тот момент?
И почему, несмотря на страх, я чувствовала странное облегчение, когда он появился?
«Он спас меня», — повторяла я про себя. Но где‑то глубоко внутри, под слоем благодарности, пульсировала другая мысль, острая, как лезвие:
«А если он знал? Если всё это часть какой‑то игры?»
В зеркале заднего вида мелькнуло отражение чьих‑то глаз — или это просто блик от фонаря? Я резко обернулась, но за нами ехала только одна машина, ничем не примечательная, серая, как сотня других.
— Всё хорошо, — уверенно сказал Яковлев. — Теперь всё будет хорошо.
Я сжала его ладонь в ответ, но не смогла заставить себя поверить в эти слова. Ладонь Саши была тёплой, надёжной, но в груди всё равно оставался ледяной комок. Что‑то было не так. Что‑то не сходилось.
Машина свернула на знакомую улицу, фары высветили подъезд нашего дома. Но вместо облегчения я почувствовала, как страх снова сжимает горло. Теперь я знала точно: опасность не осталась в клубе. Она пришла вместе со мной. И, возможно, она сидела рядом — в лице того, кто только что обещал меня защитить.
Глава 9
Новый день начался с ощущения тревоги и похмелья. Я смотрела, как Саша готовит завтрак — ловко орудует ножом, ставит на стол две чашки кофе, — и вдруг поймала себя на мысли: он слишком внимателен. Слишком… властен в этой своей заботе.
— Ешь, — он пододвинул ко мне тост с авокадо. — Тебе нужны силы.
— Я не голодна, — попыталась отмахнуться я.
— Степанова, — он резко поднял взгляд, и нож на секунду замер в его руке — в глазах мелькнуло что‑то жёсткое, почти хищное. — Я сказал — ешь.
Я послушно взяла тост. Внутри всё сжалось. Ещё неделю назад он бы просто усмехнулся: «Ну и сиди голодной, королева», — а теперь… Теперь его «забота» напоминала приказ, от которого по спине пробежал знакомый холодок.
В университете я старалась вести себя как обычно. Но каждый раз, замечая его взгляд — холодный, оценивающий, — вздрагивала. Алла снова пыталась со мной поговорить, но я отмахнулась:
— Всё нормально, правда. Он просто переживает.
— Переживает? — подруга понизила голос, её глаза расширились от недоумения. — Он следит за тобой, как охранник за заключённой!
— Не преувеличивай, — я нервно поправила прядь волос. — Он мой друг.
После пары я вышла во двор, чтобы подышать воздухом. Ко мне тут же подошёл Стас из параллельной группы — симпатичный, улыбчивый, с ямочками на щеках.
— Алька, а ты не хочешь сходить в кино на выходных? — он прислонился к стене рядом. — Там новый триллер вышел, говорят, крутой…
Я улыбнулась шире, чем нужно. Хотелось на секунду забыть обо всём — о слежке, о Саше, о липком страхе, который стал моим постоянным спутником. Хотелось почувствовать себя обычной девушкой, которая просто флиртует с симпатичным парнем.
— Я не против, — я поправила ремешок сумки. — Давай подумаю и напишу?
— Отлично! — он просиял. — Буду ждать.
Но через пару часов Стас написал: «Извини, планы изменились. Как‑нибудь в другой раз».
Я нахмурилась. Что‑то было не так. И тут, краем глаза, я заметила его — силуэт в тёмной куртке у входа в корпус. Тот же, что преследовал меня раньше. Высокий, движения резкие, отточенные. Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел прямо на меня.
Сердце пропустило удар. Я сделала шаг вперёд — он развернулся и исчез в толпе.
Через пару часов дрожи и сомнений Саша встретил меня после пар.
— Ты какая‑то бледная, — он взял меня за локоть, направляя к машине. — Что случилось?
— Ничего, — я отмахнулась. — Просто устала.
Но внутри всё кипело. Кто этот преследователь? Почему Стас передумал? И почему Яковлев так пристально смотрит на меня сейчас?
Дома он, как бы невзначай, взял мой телефон со стола.