Факт третий: тот силуэт. Высокий, плечистый, в тёмной куртке. Осанка… что‑то в ней было до боли знакомым. Походка — резкая, уверенная. Как у Саши, когда он злится. Как тогда, в коридоре, когда он говорил: «Я сказал — нет. И это не обсуждается».
Я вздрогнула и сжала ручку так, что костяшки побелели. Пластик скрипнул, грозя сломаться. Нет. Не может быть. Мы знакомы столько лет…
Но внутренний голос, ставший за последнее время слишком громким, шептал: «А что, если дружба — это только маска? Что, если он всё это время играл?»
— Степанова, ты спишь? — голос преподавателя вырвал меня из размышлений.
— Нет, извините, — я поспешно опустила взгляд в конспект, чувствуя, как краска приливает к щекам.
Не стало легче и после лекции.
— Алиска! — Алла подбежала ко мне, запыхавшаяся, с растрепавшимися рыжими кудрями. — Ну наконец‑то поймала тебя! Ты опять избегаешь меня?
— Не избегаю, — я попыталась улыбнуться. — Просто много всего в голове.
— Вижу, — она понизила голос. — Ты бледная, как мел. И глаза… будто ты увидела призрака.
Я оглянулась. Никого подозрительного рядом не было, но ощущение слежки не отпускало. Оно висело в воздухе, как запах озона перед грозой.
— Алла, — я взяла её за руку, сжимая пальцы чуть сильнее, чем нужно, — а ты правда думаешь, что это может быть Саша?
Подруга замерла. Её глаза расширились.
— Ты сама это сказала, не я. Но… — она огляделась по сторонам, её взгляд скользнул по студентам, замер у двери, будто проверяя, нет ли кого‑то лишнего, — если честно, да. Он ведёт себя странно. Слишком странно. Помнишь, как он смотрел на того парня из параллельной группы? Будто хотел его испепелить взглядом. А потом тот вдруг перестал с тобой здороваться.
Я сглотнула. Всё сходилось. Слишком идеально, чтобы быть совпадением. Слишком аккуратно выстроено.
Алла схватила меня за руку.
— Тогда нам нужно что‑то делать. Прямо сейчас.
Я кивнула. Страх всё ещё сжимал сердце, как ледяная рука, но в груди разгоралось что‑то новое — решимость.
«Хватит прятаться», — сказала я себе. — «Пора выяснить всё до конца. Даже если правда окажется страшнее, чем я думаю».
Остаток дня я старалась вести себя как обычно и даже согласилась выпить кофе с Леной из параллельной группы. Надо было придумать хоть какой‑то план. С чего начать? Как? Но краем глаза всё время искала — тот силуэт.
Искала — и боялась найти. Каждый прохожий в тёмной куртке заставлял сердце пропускать удар. Каждый резкий поворот головы — оборачиваться, проверять, не идёт ли кто‑то за мной.
После третьей пары Лена поймала меня у окна, когда мы уже хотели пойти в кофейню рядом с нашим корпусом:
— Алиса, подожди. Мне нужно тебе кое‑что показать.
Она достала телефон, быстро пролистала галерею и протянула мне экран.
На фото был мужчина. Снято издалека, через улицу — он стоял у входа в университет, в тени деревьев. Капюшон надвинут на лицо, руки в карманах.
Но даже так я узнала его.
Осанка. Разворот плеч. Знакомый изгиб шеи.
Тот самый жест — как он чуть откидывал голову, когда о чём‑то задумывался. Точно так же, как Саша вчера, когда говорил мне: «Я пытаюсь тебя уберечь».
— Где ты это взяла? — мой голос прозвучал хрипло, будто я долго кричала в пустоту, будто горло сдавило невидимой петлёй.
— Вчера снимала вид из окна аудитории, — Лена пожала плечами. — Потом заметила его — стоял там минут двадцать, просто смотрел на вход. Я подумала, может, кто‑то из твоих знакомых? Он же в твоём вкусе. Он вроде ждал кого‑то…
Я молча вернула телефон. В груди что‑то сжалось — больно, до перехвата дыхания.
Это был он. Тот самый силуэт. Тот, кто следил за мной.
Но теперь я видела детали. Знакомый изгиб шеи. Привычный жест — как он чуть откидывал голову, когда о чём‑то задумывался.