Я сложила последнюю вещь и огляделась. Квартира выглядела непривычно пустой — будто я уже не вернусь сюда никогда. На секунду накатила волна тоски: столько лет мы были друзьями, столько всего пережили…
Воспоминания нахлынули волной: наши школьные посиделки с пиццей, его смех, когда я случайно облила его чаем. Но тут же перед глазами всплыли кадры с флешки, записи из блокнота, его холодный взгляд, когда он говорил: «Я защищаю тебя от правды тоже».
Нет. Никаких сожалений. Пора бежать.
Я застегнула сумку и шагнула к двери. Спустилась по лестнице на пару этажей вниз. Ещё один, два… Почти свобода. Рука уже легла на ручку железной двери, когда та распахнулась с тихим скрипом.
На пороге стоял Яковлев.
Его лицо было спокойным, почти безмятежным, но глаза — холодные, расчётливые — впились в меня, как два осколка льда. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, будто он бежал. Куртка расстегнута, рукава закатаны.
— Куда? — перебил он, приближаясь. Медленно, как хищник, загнавший жертву в угол. — Куда ты собралась, Алиса?
— Саш… я… — мой голос прозвучал тонко, жалко. — Я думала, ты в универе…
— Я тоже думал, — он шагнул внутрь. Дверь за ним закрылась с мягким, неотвратимым щелчком. — Думал, что моя девочка будет скучать по мне. А она, оказывается, собралась в путешествие.
Его взгляд скользнул по моей сумке, по бледным рукам, сжимающим ручку. В глазах мелькнуло что-то хищное, почти голодное.
— Саш, послушай, я просто хотела…
— Куда? — его голос прозвучал слишком мягко, слишком ласково. — Я же обещал защитить.
— Саша, я… — начала я, но он перебил:
— Ты думала, я не узнаю? — он медленно приближался, а я пятилась, пока не упёрлась спиной в стену. — Думала, сможешь просто взять и уйти? После всего, что было?
Он схватил меня за локоть, резко развернул и прижал лицом к стене. Его тело прижалось ко мне сзади — твёрдое, горячее, неумолимое. Я почувствовала его дыхание на затылке, а потом губы скользнули по шее.
— Или ты забыла, кто здесь главный? — прошептал Яковлев, и его голос вдруг изменился: в нём зазвучали стальные нотки, которых я раньше не слышала.
Я попыталась вырваться, но он только сильнее сжал мои запястья, пригвоздив их к стене над головой.
— Пусти! — мой голос дрожал, но я старалась говорить твёрдо. — Я не твоя собственность!
— О, нет, — он усмехнулся, и его губы коснулись мочки моего уха. — Ты моя. Уже давно. Просто ещё не поняла этого до конца.
Его свободная рука скользнула вниз по моей спине, остановилась на талии, а потом резко дёрнула за пояс джинсов.
— Саша, прекрати! — я рванулась в сторону, но он лишь рассмеялся — низко, хрипло.
— Тише, — его голос снова стал мягким, почти нежным. — Зачем сопротивляться? Разве я плохо к тебе относился? Разве не защищал? Разве не давал всё, что ты хотела?
В его словах была правда — и от этого становилось ещё страшнее. Он действительно многое для меня делал. Но какой ценой?
Его пальцы впились в мою талию, а потом скользнули под футболку, обжигая кожу. Я задохнулась от смеси страха и чего‑то ещё — того, что я так долго пыталась подавить.
— Отпусти, — повторила я, но уже тише. — Пожалуйста.
— Нет, — Яковлев прижался ко мне ещё ближе, и я почувствовала его возбуждение. — Ты никуда не пойдёшь. Не сейчас. Не тогда, когда я только начал понимать, насколько ты мне нужна.
Его губы снова коснулись моей шеи — на этот раз настойчивее, почти грубо. Рука, державшая запястья, переместилась на горло — не сжимая, но напоминая о своей силе.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Я медленно повернула голову. Наши взгляды встретились.
В его глазах больше не было и следа того Саши, которого я знала. Только холодная решимость и что‑то ещё — тёмное, первобытное, пугающе притягательное.
— Ты боишься, — произнёс он почти ласково. — И правильно. Но я не сделаю тебе больно… если будешь послушной.
Он отпустил моё горло, провёл пальцами по щеке. Я попыталась отвернуться, но он схватил меня за подбородок, заставил смотреть на него.