Выбрать главу

Он говорил, а его рука легла на спинку моего стула.

Не касаясь меня, но я чувствовала тепло в миллиметре от своей спины.

«Фотоальбомы. Старые фото. Ничего подозрительного», — мысленно повторяла я. Но сердце забилось чаще. Что он задумал?

— Конечно, — я постаралась говорить непринуждённо. — Интересно посмотреть.

Он не встал. Просто наклонился, открыл ящик под столом, достал оттуда толстую папку. Когда он наклонялся, его плечо прижалось к моему, и я задержала дыхание. Он не спешил отстраняться. Наоборот, так и сидел, вжимаясь в меня боком, пока раскладывал альбом на столе.

Фотографии действительно были старые: школа, поездки, наши общие друзья. Он комментировал каждую, смеялся, вспоминал забавные случаи. И я почти поверила, что это просто ностальгия.

Но его рука всё это время лежала на спинке моего стула. Потом спустилась ниже. Коснулась моего плеча. Погладила. Спустилась по позвоночнику, едва касаясь, очерчивая каждый позвонок через тонкую ткань майки.

Я застыла, делая вид, что внимательно смотрю на фото.

— А вот этот момент я особенно люблю, — Саша повернул фото ко мне, а его пальцы тем временем добрались до резинки шорт на пояснице. Замерли там, просто поглаживая край ткани.

На фото я стояла у окна в своей старой квартире. Солнечный свет падал на волосы, я улыбалась чему-то своему. Дата в углу снимка — три месяца назад.

«Камера. Он установил камеру в моей квартире задолго до возвращения», — поняла я.

— Красиво, правда? — он провёл пальцем по изображению. — Ты всегда такая… естественная. Настоящая.

Его пальцы скользнули под резинку шорт на миллиметр. Просто гладили кожу поясницы, и от этого прикосновения по телу разбегались искры.

Я молча кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Он следил за мной. Долго. Тщательно. И теперь показывал, что знает обо мне всё.

— Саш, — я попыталась сменить тему, чувствуя, как его пальцы поглаживают край трусиков. — А что у тебя с работой? Ты говорил, отец хочет тебя в компанию взять…

Он резко захлопнул альбом. И его рука убралась с моей поясницы. Но тут же легла на голое бедро — шорты были короткими, и его ладонь накрыла кожу почти у края ткани. Почти… Слишком близко.

— Работа подождёт, — в его голосе прозвучали стальные нотки. — Сейчас важнее другое. Ты.

Его пальцы сжали моё бедро — мягко, почти незаметно. Но я вздрогнула.

— Не бойся, — он склонился ближе, и я чувствовала его дыхание на своей шее. — Я же сказал: я не сделаю тебе больно… если будешь послушной.

Его рука гладила моё бедро — медленно, вверх-вниз, подбираясь всё выше. Большой палец чертил круги на внутренней стороне, где кожа особенно нежная.

«Послушной. Опять это слово», — подумала я.

— Я постараюсь, — прошептала я, опуская глаза.

Его пальцы замерли в сантиметре от трусов. Я чувствовала жар его ладони, чувствовала, как пульсирует кровь внизу живота, и ненавидела себя за эту реакцию.

— Вот и умница, — он погладил меня по волосам, убирая прядь с лица. Его пальцы задержались на затылке, слегка массируя кожу. — А теперь доедай чизкейк. И, может, посмотрим какой-нибудь фильм? в прошлый раз ты просила комедию и уснула в самом начале.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я кивнула, стараясь не смотреть ему в глаза. Внутри всё кричало: «Беги! Сейчас же!». Но я сидела, кивала в ответ на его слова и улыбалась.

Он убрал руку с моего бедра, но его ладонь осталась на моей шее сзади — просто лежала, поглаживая кожу большим пальцем. Собственнический жест. Хозяйский.

В телевизоре продолжали бубнить новости.

— ...по прогнозам синоптиков, на выходных ожидается похолодание...

— Холодно будет, — прокомментировал Саша, и его пальцы сжали мою шею чуть сильнее. — Хорошо, что нам есть чем согреваться, правда?

Я вытерла салфеткой губы — там, где осталась капля крови. И подняла глаза на Сашу.