— Разве не надо готовиться к семинару? Или все-таки рискнем досмотреть тот фильм? — спросила я самым обычным тоном.
Он улыбнулся — широко, почти счастливо. И его рука скользнула с моей шеи на плечо, потом ниже, на талию, притягивая меня ближе.
— Что угодно, Лиска. Что угодно, если ты рядом.
И в этот момент я поняла: он верит, что победил.
Но был ли у меня шанс изменить это?
Глава 17
Два дня прошли как в тумане.
В университете Саша был идеальным: галантный, внимательный, чуть ли не заботливый. Подавал руку, когда я спускалась по лестнице, приносил кофе с корицей — «как ты любишь», улыбался так открыто, что никто и подумать не мог, какой он на самом деле. Я ловила взгляды однокурсниц — завистливые, восхищённые: «Вот бы мне такого парня».
А дома…
Дома он снова становился тем Сашей. Касания — слишком долгие, взгляды — слишком пристальные, слова — двусмысленные. Он будто проверял, насколько я готова подчиняться. Каждое утро начиналось одинаково:
— Лиска, ты сегодня такая бледная. Всё хорошо?
Его ладонь ложилась на мой затылок, пальцы слегка сжимали кожу — не больно, но достаточно, чтобы напомнить: он рядом. Всегда рядом.
Я кивала, улыбалась, говорила «да», а внутри всё сжималось.
Я играла роль послушной девочки, а Яковлев играл роль любящего друга.
И мы оба знали правду.
На третий день он вошёл в комнату, когда я листала конспект.
— Собирайся, — бросил небрежно, бросая на кровать пакет. — Едем к отцу. У него сегодня мероприятие.
Я замерла.
— К отцу?
— Да. Ресторан «Аврора». Формально — благотворительный ужин, по факту — тусовка золотой молодёжи. Там будут почти все из нашего вуза. Развеемся.
Он улыбнулся, но глаза остались холодными.
— И да, — добавил Саша, глядя мне прямо в глаза. — Платье я выбрал сам. И бельё… его надевать не надо.
Внутри всё похолодело.
Я сглотнула, пытаясь унять дрожь в руках. В голове замелькали картинки: как я иду по залу, чувствуя каждый взгляд, понимая, что под платьем — ничего. Что он будет следить за мной, наслаждаться моей уязвимостью. Что каждый жест, каждый взгляд будут частью его игры.
— Саш, я…
— Никаких «я», — его голос стал жёстче. — Ты же хочешь произвести хорошее впечатление на моих родителей? Они тебя обожают. Особенно мама.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться.
Его родители действительно были ко мне добры. В их глазах я — хорошая девочка, подруга их сына еще со школьной скамьи.
И я должна была играть эту роль.
Но теперь она стала частью его ловушки.
Платье оказалось чёрным, шёлковым, с открытой спиной и глубоким декольте. Туфли — на высокой шпильке. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала: слишком вызывающе, слишком откровенно.
Я вспомнила, как в детстве мама учила меня держаться прямо, не сутулиться. Сейчас это правило стало пыткой: если я выпрямлялась, грудь ещё сильнее выдавалась вперёд.
Я попыталась прикрыться руками, но это выглядело ещё более неприлично.
Между ног было пусто и прохладно. Воздух касался там, где обычно ткань белья защищала кожу. Я непроизвольно сжала бёдра, чувствуя, как влажно становится от одного только осознания — под платьем ничего нет.
Я абсолютно голая под этим тонким слоем шёлка.
Саша вошёл, когда я застёгивала молнию. Бесшумно, как всегда.
— Идеально, — выдохнул он, обходя вокруг, оценивающе разглядывая. Его взгляд задержался на груди — на торчащих сосках, на линии бёдер. — Ты выглядишь… потрясающе. Иди сюда.
Я сделала шаг, чувствуя, как подкашиваются колени. В голове билась мысль: «Беги! Сейчас же!» Но куда? Он перекроет дверь, схватит за руку, заставит. Я должна была тянуть время, искать шанс.
Яковлев развернул меня спиной, провёл пальцами по голому позвоночнику вниз, до самого копчика. Потом ниже — ладонь скользнула под ткань, сжала ягодицу, раздвинула пальцами.
— Так и будешь ходить, — прошептал он мне в затылок, прижимаясь членом к моей попе. — Голая под платьем. Чтобы я в любой момент мог вот так…